О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

Где водятся волшебники?

 


Действительно, где? Можно было бы ответить «в фантазиях твоих» - фразой из старого советского детского фильма про Незнайку. Но это стало бы самым простым ответом)). А раз уж мы вступили в период рождественских и новогодних праздников, то волшебство просто обязано быть вокруг. Хоть и ковидная эпоха у нас… Но ковид, как говорится, ковидом, а праздники – по расписанию!

Накануне Нового Года всегда так хочется чуда. Какого-нибудь, хоть небольшого, хотя бы кусочек… Кто-то ищет его в подготовке подарков, кто-то в кулинарии и поиске новых рецептов, а кто-то в «Щелкунчике» Чайковского, замерзая в бесконечных ночных очередях перед Большим театром. Музыка и правда может стать чудом, тем более та гениальная, что написана Чайковским – её даже использовали для одной из серий нового сериала Marvel «Соколиный глаз», который как раз сейчас выходит, и действие которого развивается как раз в предрождественском Нью-Йорке. Однако у нас сегодня речь #прохорошее, но не про Чайковского, про музыку, но не про балет. Сегодня предлагаю посмотреть на волшебников оперных, тех самых, что населяют мир оперы, становясь её действующими лицами.

Сразу оговорюсь – речь именно о волшебниках, потому что их как раз в истории оперы ничтожно мало. А вот волшебниц – хоть отбавляй, поэтому никаких Армид и Альцин у нас сегодня не будет. Они пользовались бешеной популярностью в опере XVIII века, переехав на страницы партитур из произведений Ариосто и Тассо и благополучно дожили аж до века XIX – Армида, например, сумела проникнуть не только в творчество Россини, но дотянуть аж до Дворжака. А вот с мужчинами как-то не задалось.

Армида — кадр из спектакля оперного фестиваля Россини в Пезаро, 2014 год
Армида — кадр из спектакля оперного фестиваля Россини в Пезаро, 2014 год

В ЖЖ очень популярен формат рейтингов, списков или топов, вот по этому пути и отправимся. При этом сразу исключим из него товарищей типа Юпитера и Аполлона, потому что они боги, и им чудеса творить положено по образу жизни. Также убираем всяких библейских жрецов, считавшихся в своё время магами; Моисея с его чудесами; немецкий романтизм, просто кишащий всякой магической нечистью; откровенно инфернальных персонажей типа Бертрама из «Роберта-Дьявола» Мейербера и Самиэля из «Вольного стрелка» Вебера – всем же ясно, откуда они берут своё волшебство; а также всяких шарлатанов типа карточных гадателей или сельских колдунов – их «магия» не стоит и выеденного яйца. У нас останутся совершенно обычные (или необычные) граждане, ряд которых начнётся со вполне себе исторического персонажа и закончится персонажем традиционно русским.

Утром 27 января 1733 года лондонская публика узнала из газет, что Гендель, практически лишившийся своей постоянной труппы благодаря неравной схватке с новым оперным театром Благородных, продюсируемым Бонончини, Порпорой и Фаринелли, переезжает в Королевский театр и даёт там свою новую оперу, «Роланда» (в наших источниках можно встретить её итальянский вариант названия – «Орландо»). Опера венчала так называемую «трилогию Ариосто» в творчестве Генделя, следуя за «Ариодантом» и «Альциной». Композитор использовал старое либретто Карло Капече, написанное в 1711 года для римской постановки Доменико Скарлатти. Кто адаптировал его для Генделя – неизвестно. Возможно, и он сам. Однако из спектакля Генделя удаляются два персонажа – принцесса Изабелла и её любовник Зербино, каждый из которых в оригинале имел аж по шесть арий. Точнее, Изабелла на сцену выходит, но лишь на несколько минут в первом акте и не произносит ни слова. А вот время, которое занимали эти два персонажа, переходит к совершенно новому действующему лицу, которого у Скарлатти не было – это волшебник Зороастр.

Этой арией Зороастра открывается «Роланд» Генделя — поёт итальянский бас Ильдебрандо д'Арканджело

Имя волшебника перекликается, разумеется, с Заратустрой – основателем древнеперсидской религии огнепоклонников. Этот персонаж в «Роланде» Генделя – распорядитель и организатор всего действа. Он открывает оперу и обозначает два вектора развития того, что сейчас будет представлено публике – волшебство и философию. Собственно, все те ситуации, которые случаются по ходу спектакля, спланированы Зороастром. Это даже не волшебник, а местный бог, определяющий происходящее – можно даже сказать, режиссёр! Гендель предлагает нам спектакль в спектакле – действо, срежиссированное согласно современным философским принципам, но посредством магии.

Партия Зороастра была написана для баса Антонио Монтаньяны, главной звезды оперной сцены Лондона тех лет. Он обладал невероятной подвижностью голоса, раскрашенной потрясающей колоратурой, вместе с тем феноменально звучавший в речитативах и ариях parlante, за что его прозвали «Пушкой» - настолько глубоко он умел вдолбить свои реплики в зрителей. Зороастр – одна из главнейших басовых партий, когда-либо написанных Генделем. Поскольку его поведение на сцене невероятно напоминает знаменитое ницшеанское «худший враг, которого можно встретить на своём пути – это вы сами», философское начало здесь видно сразу. Вместе с тем, Зороастр Генделя интриган, который не прочь поразвлечься с героями оперы. Впоследствии этот образ раздвоится в творчестве Моцарта на старого интригана дона Альфонсо из «Так поступают все женщины», который рулит всей оперой, и волшебника Зарастро из «Волшебной флейты», о котором чуть подробнее.

Ария из второго акта «Роланда» Генделя в исполнении голландского баса Гарри ван дер Кампа, у него очень красивые округлые низы

Зарастро у Моцарта будто списан с Зороастра Генделя – для его исполнения нужен такой же подвижный и богатый бас, способный на низах уходить в профундо, он выполняет роль проводящего для подрастающего поколения процедуру инициации, и, наконец, он так же дистанцирован от эмоций, лишь наблюдая за ними со стороны. Однако, учитывая всю масонскую начинку, на которой выстроена «Волшебная флейта», образ Зарастро приобретает оттенок не простого волшебника, распорядителя действа, а олицетворения одного из существующих миров – наилучшего, разумеется. Он не просто испытывает принца Тамино на прочность и приводит его через испытания к высшему знанию и любви, он ещё и возглавляет могущественный культ, охраняющий Солнце (и вновь древнеперсидские религиозные мотивы). Он ещё и олицетворяет мужское начало в человечестве в противовес женскому началу в лице Царицы Ночи – даже голоса их полностью противоположны (Зарастро исполняется глубоким басом, а Царица Ночи – наивысочайшим сопрано). И он же царит в своём идеальном государстве духа, населённом космополитами и ведущим человечество к свободе и свету – главным идеалам масонства. Такую роль Моцарт не мог доверить никому иному, кроме волшебника, поскольку на тот момент было ясно, что эксперимент с построением такого государства на земле проваливается – Франция уже начинала захлёбываться в своей революционной крови. И лишь волшебнику, как казалось, было под силу воплотить мечту.

Главная ария Зарастро из «Волшебной флейты» Моцарта в исполнении великого немецкого баса Курта Молля

«Волшебная флейта» попала на сцену прямо перед смертью Моцарта в 1791 году. Зарастро исполнял Франц Ксавер Герль – бас с уникальными нижними нотами, послушать которого любители музыки специально приезжали в Вену. За день до смерти композитора он принимал участие в репетиции его «Реквиема», а потом исполнял его уже после кончины Моцарта. Сама же «Волшебная флейта» стала ни много ни мало отправной точкой для развития всей немецкой оперы, заложив основы и романтизма, и стилистики в целом, и даже понятия музыкальной сказки. Причём сказки философской, к которой впоследствии обращались и Вебер, и Вагнер, и Штраус. Волшебник Зарастро у Моцарта словно отец-основатель нового музыкального жанра, который в будущем ждёт оглушительный, магический успех.

Однако между этими двумя инкарнациями «Заратустры» вклинивается совершенно непохожий на них персонаж. Это волшебник Исменор из оперы Рамо «Дардан». Она была впервые поставлена в Париже в 1739 году. Исменор – это такой типа старец, к которому все идут на поклон испросить чего-нибудь дельного для себя. К нему является главный герой оперы, Дардан, за помощью в завоевании царевны Ифизии. К нему же является соперник Дардана, Антенор, с той же самой просьбой. Но, поскольку Исменор волшебник сказочный, работает он в манере традиционных французских сказок наподобие Шарля Перро, хотя и довольно традиционными для ренессанса и раннего барокко методами. Он благоволит тому, кого любит сама Ифизия, то есть Дардану, и вызывает духов ада, помогающих ему смастерить волшебную палочку, благодаря которой Дардан становится неуязвим и обретает способность принимать другой облик. Ария Исменора настолько удалась Рамо, что стала образцом басовой арии во французской опере аж до Гуно – знаменитые куплеты Мефистофеля в «Фаусте» произрастают как раз из неё. Вообще, волшебники в опере традиционно исполняются басом – очевидно, это призвано олицетворять мудрость и возраст персонажа. Не стал исключением и Россини.

Так звучит волшебник Исменор у Рамо в «Дардане» в исполнении французского баса Жана Филиппа Куртиса

В его умопомрачительной «Золушке» есть довольно занятный персонаж – философ и воспитатель принца Рамиро, Алидор. А вот феи-крёстной нет! Её функцию этот самый Алидор и выполняет, пробравшись под видом нищего в дом, где Золушка пашет на своего папашу и сестёр, и предложив несчастной свою помощь. То есть тут никакого волшебства уже нет – Алидор вполне обычный человек, однако с повышенными альтруистическими качествами. Благодаря ему (не его волшебству, а деньгам и статусу!) Золушка отправляется на бал. И благодаря ему же карета принца ломается как бы невзначай прямо перед домом, где она живёт. XIX век (премьера оперы состоялась в 1817 году) диктует уже совсем иную мораль, где волшебство творится посредством связей в обществе, беря, тем не менее, из века XVIII идею о своей философичности. Ведь Алидор – философ, рассуждающий о сущем. И, возможно, тайное воплощение Бога на земле. Так что чудеса могут твориться совершенно разными, непостижимыми нам способами.

Ария Алидора в исполнении итальянского баса Луки Пизарони — он здесь даже изображает некое подобие ангела-хранителя, фрагмент спектакля Метрополитен опера 2014 года (Золушка — американское меццо-сопрано Джойс ди Донато)

В русской оперной классике первое яркое появление волшебника состоялось в 1842 году в «Руслане и Людмиле» Глинки. Речь, разумеется, о Черноморе. Однако бас здесь не потребовался, потому что Черномор не поёт совсем, и даже не говорит. Несмотря на очень большие драматургические проблемы с архитектурой спектакля, Глинка создал один из столпов русского музыкального романтизма. Пренебрегнув ариостовскими мотивами, которые использовал Пушкин, он взял за основу мотивы гомеровские, выстроив всё на сказаниях Баяна – получился набор балладных картин на заданный сюжет, при этом картины эти не всегда логически между собой связаны, нарушается принцип сквозного развития сюжета. Однако всё искупила музыка. О чём у нас «Руслан и Людмила», полагаю, рассказывать бессмысленно – и так все знают. Вся опера представляет собою волшебное действо, сказку о чувствах и преданности. Так волшебство здесь не только в Черноморе, но и в сюжете в целом, и в самой музыке. Ну, а уж «Марш Черномора» - вообще одна из самых хитовых мелодий всей русской оперы. Кудесник хоть и не поёт, зато какую получает роскошную от Глинки тему…

Легендарная музыка требует легендарных исполнителей — запись Государственного академического симфонического оркестра СССР под управлением Евгения Светланова, 1980 год

Однако здесь мы видим, что волшебники-мужчины в опере постепенно из добрых трансформируются в злых. И следующее воплощение вовсе инфернальное. Это колдун Дапертутто из «Сказок Гофмана» Оффенбаха. Именно колдун – так он обозначен в партитуре. Вдобавок, упоминается и его звание – капитан, поскольку дело в четвёртом акте происходит в Венеции. У этого гражданина прямая связь с преисподней, хотя выходцем из неё, как мейерберовский Бертрам, он не является. Все его чары исключительно тёмные и направлены на дискредитацию мужчин, добивающихся расположения куртизанки Джульетты. Она вроде как наживка для сластолюбцев, душами которых питается колдун. Поэтому сначала он подстраивает дуэль Гофмана со Шлемилем, на которой последний погибает, а потом организовывает побег Джульетты с никчемушником Питикиначчо, уничтожив любовь Гофмана морально.

Дапертутто колдует)) Оригинальная версия арии, найденная спустя сто с лишним лет после смерти Оффенбаха — исполняет бельгийский бас-баритон Жозе ван Дам

Вообще, в «Сказках Гофмана» есть одна интересная особенность. Партии главных противников Гофмана – полицейского Линдорфа, оптика Копелиуса, колдуна Дапертутто и доктора Миракля, Оффенбах написал для одного певца, на этот раз баритона. Четыре персонажа, имеющих одинаковое лицо, преследуют Гофмана на протяжении всего спектакля, каждый раз лишая его возлюбленной, и становятся причиной безумия поэта. Таким образом, драматургия выходит здесь на совершенно новый уровень, превращая происходящее на сцене в психологический театр, раскрашенный неповторимой музыкой.

Другая версия той же арии, только согласно Эрнесту Гиро, собиравшему оперу из тысяч набросков, оставленных Оффенбахом — фрагмент спектакля миланского Ла Скала 1995 года, поёт американский бас-баритон Сэмюэл Рэйми

Однако завершать на мрачных нотах мы не будем – Новый Год же скоро! А кто у нас самый добрый новогодний волшебник? Конечно Дед Мороз)). Нашлось в опере место и ему. И это, разумеется, «Снегурочка» Римского-Корсакова. Довольно странная с точки зрения западного зрителя история (и поэтому эту оперу почти не ставят нигде, кроме постсоветского пространства), в которой две полные противоположности – Мороз и Весна – производят на свет ледяную девочку. При этом отправляют её жить с людьми по её же просьбе. Однако, когда зима и весна проходят, Снегурочка тает с наступлением лета. Полнейший, нелогичный абсурд. Родители знают, что дочку ждёт конец, но всё равно отправляют её на верную погибель. Ведь спрогнозировать, что не будет она всё лето сидеть дома, чтобы уберечься, сможет любой дурак – молодая половозрелая девушка хочет гулять! И никакое волшебство тут не поможет…

Песня Деда Мороза из пролога к «Снегурочке» в исполнении потрясающего советского баса Алексея Кривчени

«Снегурочка» одно из тех произведений, что входят в категорию must касательно русской оперы, наряду с «Пиковой дамой», «Борисом Годуновым» и «Князем Игорем». Основанная на пьесе Островского, она погружает слушателя в атмосферу полнейшей сказки со всеми вытекающими (в переносном и прямом смысле) последствиями, хотя её драматическая составляющая не совсем сказочная. Тем не менее, волшебство здесь кругом, и не только благодаря Деду Морозу, но и потрясающей музыке.

Раз уж затронули тему такого певческого голоса, как бас, то один из следующих постов я посвящу как раз ему. Интересно проследить развитие пути баса к главным партиям от заштатных, это целый детектив)). А пока наслаждайтесь зимой, снегом и предновогодним волшебным настроением – праздник к нам приходит!

В шапке — кадр с Исменором из спектакля оперного театра Бордо, это «Дардан» Жана Филиппа Рамо

(c) petrus_paulus

Желающим оценить мой труд и поддержать продолжение ведения этого блога — Сбербанк 2202 2032 7122 6575, заранее спасибо!

 
Сегодня в СМИ