О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

Как и почему возникло монашество

 


Тяга к уединенной жизни появилась у христиан не сразу. Монашество зародилось только во второй половине IV века, вскоре после того, как при императоре Константине и его преемниках христианская религия стала сначала дозволенной, а затем и обязательной. 

В это время главным настроением в античном мире был распространившийся повсеместно пессимизм. Римская империя рушилась, варвары наступали со всех сторон, города пустели, имения сжигались, люди гибли или попадали в рабство. Казалось, что близился конец света, исчезали культура и радость жизни. 

Лионский епископ Евхерий, бывший сенатор, закончивший жизнь отшельником, писал: «Едва ли есть в мире, чем обольщать нас. Пропала обольстительная наружная красота его… Наступила последняя мировая эпоха, словно старость переполненная тяжкими болезнями. Голод, эпидемии, опустошения войны, всякие ужасы – вот что видели и что видим мы в этот седой век». 

Проспер Аквитанский, богослов и историк V века, призывал свою подругу к уходу из мира и затворничеству в монастыре, замечая, что «бесчеловечный раздор свирепствует в замутившемся мире, и ты видишь последние дни». На Востоке ему вторил Киприан Карфагенский, считавший, что мир исчерпал свои силы и состарился, разрушаясь перед неизбежным концом.

Иоанн Златоуст, отвечая тем, кто возражал против монашества, писал: «Я желал бы и сам, чтобы монастыри сделались не нужны и в городах водворилось такое благоустройство, что никому не было бы надобности бежать в пустыню. Но при существующей безурядице, когда города полны неправды и беззакония, а в пустыне зреет обильный плод философии, – вы едва ли вправе обвинять тех, которые указывают желающим спастись выход из этой смуты, и из этой бури приводят их в тихую пристань». 

Конечно, далеко не все уходившие в монастыри просто убегали от опостылевшей и оскудевшей жизни. Корни монашества росли из самой основы христианства и питались его духовной и нравственной закваской. 

Это было прежде всего желание мученичества, всегда горевшее во многих христианах. Христос говорил ученикам, что они будут гонимы в мире, но после Константина христиан уже никто не гнал. Жизнь в империи стала слишком мягкой, слишком благополучной для суровых аскетов, жаждавших испытаний и борьбы, в которых выковывается истинная вера. 

Ориген считал, что мученичество необходимо как жертва для искупления грехов, а отсутствие гонений – дело рук дьявола. Но если раньше христиане воевали с внешним врагом, то теперь началась борьба внутренняя, еще более важная и трудная, – борьба со злом внутри себя. Поэтому подвижников и отшельников часто называли воинами, борцами за веру, духовными атлетами. 

Многих христиан не оставляло чувство, что их повседневная жизнь противоречит учению Иисуса. Монашество для христианской веры не являлось чем-то экстраординарным – оно прямо следовало из заповедей Христа. «Если хочешь быть совершенным, иди, продай все, чем обладаешь, и раздай полученное бедным», – говорил Иисус. «Всякий, кто оставит ради имени Моего дом, братьев, сестер, отца, мать, жену или детей или поля свои, получит за это сторицею и будет обладать жизнью вечной». 

Правда, Церковь всегда указывала, что эта заповедь годится не для всех и для нее нужно особое призвание. Не каждый христианин может быть монахом, и не все должны ими быть, а только те, кто «может вместить». 

Преподобный Вендимиан Вифинийский. Миниатюра Минология Василия II. Константинополь. 985 г. Ватиканская библиотека, Рим
Преподобный Вендимиан Вифинийский. Миниатюра Минология Василия II. Константинополь. 985 г. Ватиканская библиотека, Рим

Постепенно в христианстве сформировалась идея о двух нравственностях: одной мирской, обязательной для всех, и другой – монашеской, для людей, желающих «быть совершенными». По этим представлениям, с формальной стороны монахи отличались от мирян двумя дополнительными обетами – безбрачия и нестяжательства. Это была не какая-то особая религия, а лишь средство достичь максимального предела веры, целиком отдать себя в руки Бога. 

Несмотря на всю высоту монашеского призвания, оно не могло стать единственной формой исповедания христианства. Пока существовал мир, монашество было по-своему ограничено и однобоко, хотя бы потому, что инок добровольно отстранялся от людей и поэтому не мог быть ни миссионером, ни пастырем, ни благотворителем. 

У монаха особая миссия – дать образец христианской жизни. В царстве суеты и греха он создает область полной гармонии человека с Богом, островок Царства Божия, который через труд и молитву распространяет свое благотворное влияние на весь мир. 

Монастырь Святой Екатерины в Египте
Монастырь Святой Екатерины в Египте

Первые аскеты, стремившиеся к самоограничению и обузданию плоти, появились уже в ранней Церкви. Это стремление проявлялось прежде всего в целомудрии, воздержании от брака или супружеских отношений в браке. 

Игнатий Богослов призывал: все, кто может, соблюдайте девство ради Христа. Ориген был строгим аскетом и считал необходимым для христианина не иметь собственности, жить в девстве, не употреблять мяса и вина, много поститься. Блаженней всех тот, говорил он, кто уходит от мира, чтобы всего себя предать Господу. 

Следуя этим наставлениям, аскетически настроенные люди стали постепенно отделяться от общества. Желая вести совершенный образ жизни, они собирались вместе и отдалялись от городов и селений, образуя особые сообщества аскетов – аскетерии. 

Вначале в них жили только мужчины или мужчины вместе с женщинами. Позже стали появляться чисто женские обители для христианок, посвятивших себя девству. Их называли «парфенонами», то есть «девичьими»: это были своего рода коммуны, где женщины все делили поровну и зарабатывали на жизнь своим трудом, в основном ткачеством и рукоделием.

Первые монахи

Одним из первых настоящих отшельников и прародителей монашества был Павел Фивейский. Этот молодой богач, живший в Египте при императоре Деции, стал жертвой семейных интриг: собственный зять решил завладеть его состоянием и донес на него как на христианина. Спасая свою жизнь, Павел бежал из города. 

Поселившись в пещере, возле которой росла финиковая пальма и бил источник, Павел почти сто лет прожил в полной изоляции, не имея никакого общения с людьми. Когда на исходе жизни в его пещеру заглянул другой монах, Павел, уже ветхий старец, спросил у него, есть ли еще на свете города. Этим навестившим его отшельником был Антоний Египетский, которого Церковь считает первым основателем монашества.

Монашеское движение быстро ширилось и росло. В конце IV века уже тысячи людей в Египте оставляли свои имения и дома и уходили жить в безлюдные места. Особенно много монахов селилось в Нитрийской пустыне, или на Нитрийской горе, как ее тогда называли

Это был район соленых озер, где добывали натрий и селитру. Добираться туда было трудно и опасно: по ночам над землей стоял туман, смешанный с парами соли, а днем вода испарялась и селитра твердела под палящим солнцем, усыпая землю острыми иголками, коловшими ноги и рвавшими обувь. Из солончаков шли ядовитые испарения, которыми можно было отравиться насмерть.

Нитрийская пустыня
Нитрийская пустыня

Места эти, однако, не были совсем дикими. Первыми на Нитрийской горе появились некий Аммун и его жена, которые 18 лет прожили в девственном браке, а потом ушли в пустыню. Они поселились отдельно и только два раза в году ходили друг к другу в гости.

Позже к ним присоединились другие пустынники, пока в конце концов на горе не образовалось необычное общество, состоявшее только из аскетов и подвижников. Здесь жили «кто как может и хочет»: некоторые со своими учениками, кто-то один, кто-то вдвоем, втроем или целой общиной. Раз в неделю отшельники встречались в церкви, а в остальное время плели корзины и циновки, ходили друг к другу в гости, рассуждая о вере и спасении. 

Постепенно вокруг Нитрийской горы вырос целый городок, где паломников встречали лавочники и торговцы, делавшие бизнес на монашеской славе. Для странников завели странноприимный дом, где посетители могли жить, сколько хотели, но бесплатно – только в первую неделю: потом их обязывали делать какую-нибудь работу. К середине IV века в Нитрийской пустыне жило уже больше 5000 монахов. У них была своя церковь, где по субботам и воскресеньям служили пресвитеры из соседнего городка. 

Кроме нитрийской, в Египте существовала еще более дальняя и суровая пустыня, где монахи жили буквально среди песков. Это место называлось Скетос – отсюда пошло название «скита», уединенного монастыря, расположенного в безлюдной местности. 

 
Сегодня в СМИ