О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

О плохой и хорошей погоде

 


Какое-то время тому назад мне пришлось жить в одной таракани-тьме. Там я поселился в самом современном и престижном районе города: несколько десятков отстроенных пленными немцами двухэтажек с модным печным отоплением газовыми форсунками.
Недалеко от дома был самый центровой и единственный кабак - помещение на восемь стульев, одну официантку-бармена-хозяйку, две хороших драки, долгие годы капитального ремонта и огромную долговую яму, способную вместить все мужское население города.


В этом кабаке мне довелось выслушать жизненную историю одного персонажа. Если я назову его василием, то ни он сам, ни его история, ничуть от этого не пострадают.
После третьей, примерно, рюмки, василий начинал излагать, что, мол, такие, братишка, дела. Трудно рассказать словами за все эти тонкие материи, но погода и дела сердечные зачастую идут в жесткой связке.
- Вот, например, я, - говорил он. - Ведь как оно все получилось: была у меня баба. Допустим- Лена. И я ей по зиме говорю - ты это, слышь. Иди, выгоняй машину. Она, конечно, в хай, - да ты сдурел! Не женское это дело- разгребать полутораметровые сугробы чуть ли не до райцентра!
А я ей - да что ж ты, дурища, не соображаешь.
Если пойду я - то мне действительно придется умахаться этой лопатой, а если выпустить раскрасавицу тебя, то все окрестные джентльмены, в надеждах завоевать благосклонность, сочтут за честь тебя откопать и дотолкать.

В дальнейшем повествовании, его история имела как минимум пять различных концовок.
Мне больше всего нравилась та, в которой ее совратил и увез с собой случайно проезжавший мимо на своем майбахе арабский шейх.
И любовь их была прекрасна, пока однажды, недели через полторы, принц не сказал ей, слушай, тут такое дело: начался сезон песчаных бурь, - прислуга не добралась, майбах занесло, а лопата, кстати, стоит в западном крыле дворца.
Впрочем, по сути, финалы его рассказов были удивительно схожи между собой: предательская баба предательски его предавала, но справедливость торжествовала всякий раз.
За пределами разговорного жанра все заканчивалось несколько иначе: неширокий, плохо освещенный дверной проем входа в кабак заполняло кряжистое, приземистое пятно. Сиплым, давящим, что твой хронический бронхит курильщика голосом интересовалось, - ну и что со мной сталось на этот раз? Опять арабский шейх?
И, забирало подгулявшего Василия на пинках.

Другой хронический посетитель этого заведения тоже частенько рассказывал о погоде и любви.
Мол, дело обстояло примерно так: еду я третьи сутки за баранкой в одно лицо.
И дорога эта, ну ты же знаешь, под челябинском на тракте освещения нет совсем. А еще метель, и не видно ни черта.
И тут - да откуда они вообще взялись, ведь только что не было никого.
Хрустнули с прихлюпом под колесами.
Ну и что потом, пять лет - как один день. Отсидел. Вернулся домой - а она, прикинь, меня ждет.

Счастливая история этого невасилия всегда заканчивалась тем, что он шел к бессменной хозяйке бара с негромким, но интересным предложением.
Иногда можно даже было расслышать, - ну что, давай к тебе, - нет, давай к тебе. А, ну тогда да пошла ты: а я тогда пойду.

Как-то раз, после очередного его ухода, врожденное любопытство и алкоголь победили инстинкт самосохранения, что так успешно заменяет мне чувство такта.
- А что, - на правах постоянного клиента и временного собутыльника - интересуюсь я. - А это, а как оно вообще у вас так?
- Да никак, - резко отвечает та. - У нас - вообще никак.
Он, видите ли, тогда вернулся домой - а там никого нет. Жена свинтила вместе с маленьким ребенком, ни адреса не оставила, ничего. Просто пыльная записка: «нас не ищи».
Какое-то время искал. Потом - не просыхал. Через год вроде взялся за ум.
Ходил за мной, ходил - так а я и не против.
- Пойдем, - говорит он, - ко мне.
Подошли к его дому, этот замялся, засуетился - нет, я так не могу. Там - кровать ребенка стоит, а я тебя приведу, в общем, нельзя, чтоб ты туда заходила.
Ну, я даже растерялась, - так ты ее выкинь. Разбери, говорю, да выкинь.
- Я, - отвечает он, - уже пытался, - рука не поднимается. Давай лучше пойдем к тебе.
- Но я-то тоже не дура, - говорит она, - я-то понимаю, что раз так - то значит ничего его не отпустило. Пусть лучше никак, чем так. Вот он сначала ее выкинет, а уже потом…

Я пытался слушать, что произойдет потом, но постоянно отвлекался на ряд возникавших в голове картинок.
Вот он отламывает занесенную снегом фанерную подъездную дверь и уже изнутри прилаживает ее обратно.
Заходит к себе домой, туда, где среди бутылок окурков и паутины стоит детская кроватка.
Ложится, не раздеваясь, спать. Или сидит просто так, смотря только на нее.
Или только не на нее.
 
Сегодня в СМИ