О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

Ораниенбаум конфиденциально

 


Не проговоритесь никому. Пренебрегали все Ораниенбаумом – и правильно делали, нам больше доставалось. А все как садились в электричку, так и выскакивали из нее в Петергофе, трех остановок не доехав до чуда чудного, алмазной табакерочки, бонбоньерочки с засахаренными фиалками на полтораста гектаров.

Кто-то, может, помнит его еще разоренным, лежащим в руинах, а кого-то отпугивает непрестанно идущая там реставрация то одного чуда света, то другого: их там много, эта песня хороша, начинай сначала. Кто-то, похоже, думает: да что какой-то Ораниенбаум, вот Пушкин-Павловск-Петергоф – это сила.

А нам того и надо. Тихо, тихо рассказываю, только вам, только вам одним. Впрочем, мои друзья уже тоже по секрету всему свету рассказали, и самые лучшие картинки (не чета моим) можно увидеть у 307elena  (вот), а сам городок — у korolevvlad (вот). А я даже описывать ничего не буду, приедете – сами всё увидите, пусть будет только ваше.

Намекну, однако, в тайне: идите повсюду, обойдите как можно больше. Вам покажется, что ничего впереди уже нет, глушь, заросли-пригорки, а там как раз оно и ждет. И оборачивайтесь, оглядывайтесь почаще под разными углами. Принцип ларчика с секретом, музыкальной шкатулки, где надо еще догадаться повертеть ключик.

Пушкин – это Россия, Павловск – сон вне времени и пространства, а здесь европейская сказка. Даже Китайский дворец тут китайский главным образом в смысле андерсеновского китайского императора, обладателя чудесных диковин. Здесь тоже на каждом шагу мерещатся и золотые соловьи, и, еще лучше, живые;  заколдованные замки, звездочеты и придворные маги, король-олень, принцесса и свинопас, русалочки; оловянные солдатики, влюбленные в фарфоровых балерин, а большой королевской печатью можно колоть орехи.

Эта территория — заповедная, еще не растиражированная, где даже главные парадные виды пока не стали общим местом. Поэтому и я не стану их далее забалтывать.

Так, сбоку языком потреплю.

Приезжать удобнее всего на электричке, с любимого, самого удобного и хорошо обустроенного Балтийского вокзала, только обязательно на Ласточке, не то, неровен час, попадешь в вагон старого образца, а путь неблизкий, весь хвост отсидишь. В начале нашей исторической эпохи я как-то раз так и сделал – никаких таких ласточек тогда не бывало – проклял всю РЖД чохом и задумался о других путях.

Другой путь оказался через Кронштадт, куда и так всё время езжу, ибо автобус ходит прямо мимо нас. Удобно, красиво и весело: в Кронштадте просто пересесть на другой автобус, выходит всего одна пересадка от порога дома до самого Большого Меншиковского дворца.

Вопрос – а как обратно-то? Логично было бы так же. У дворца, смекнул я, садиться не надо, автобус уже будет полный, надо прогуляться до вокзала, где кольцо.

На остановке у вокзала толпилось человек четыреста. Медвежье сердце упало, но он разглядет штук пять табличек с разными номерами и успокоился: не все же эти люди нацелились на маршрут 175, эва тут еще сколько разных.

И тогда до меня донесся разговор двух старушек.

- Да что ж народу-то столько?
- Ничего, сейчас сто семьдесят пятый подойдет, все уедут.

Так и вышло. Ехал сильно уплотненный, стоя на одной лапе. Вот когда в пустом автобусе едешь и в окошко смотришь, кажется, что не так-то и далеко: меньше часа. А когда в давке висишь на цыпочках, очень даже далеко: практически час. Нет, подумал, в следующий раз поступлю по-умному! В час пик не поеду. Поеду попозже.

В следующий раз догулял в парке до закрытия. В городе пусто, тихо… и на остановке тоже.

Потоптавшись в вакууме, медведь прозрел, что надо бы внимательно почитать табличку. И действительно, последним автобусом был тот самый, на котором медведь уехал в прошлый раз. Следующий, самый распоследний, уже ближе к полуночи. Сегодня это ни на секунду не стало бы проблемой: погуглить, до скольки можно будет уехать из Кронштадта, в крайнем случае вызвать яндекс-такси... Но в ту эпоху мысль о полуночном Кронштадте вызвала в памяти только одно:

- И вышел из-под земли в Китае! Вот как бывает.
- У Джима в Китае никого и знакомых нет…

Обнаружил маршрутку до Автово. Они и сейчас там ходят. Не рекомендую. Дорога растягивается часа на два, пробки по всему маршруту.

Обычно они заезжают в Петергоф и кружат по нему. По пути наша полупустая газелька стала наполняться и в итоге утрамбовалась до отказа.

- А можно?.. – махали с обочины индивиды, группы и целые семьи.
- Да вы что, - кричал в ответ наш водитель. – Посмотрите, уже некуда. Все с фонтанов едут!

В тот день я был впервые очарован словом «все», которое, понял я, мы используем совершенно не по назначению, и которое тем не менее восхитительно в своей емкости. В данном случае оно обозначает «великое множество людей, приехавших смотреть фонтаны в течение дня и как раз сейчас собравшихся обратно в город». Еще бывает «все скажут»: здесь все – это «люди, чье мнение мы учитываем»; то же самое – «у всех» (уже есть айфон, уши проколоты) и «всем разрешают». Если «всем уже дали пенсию/зарплату/еще что-то нужное» - все здесь означает «не мы, увы, не мы!» «При всех» - под всеми подразумеваются «люди, получение которыми неких впечатлений грозит нехорошими последствиями для субъекта действия». Если «все» делают что-то скверное, например «все путают –тся и –ться», то эти все - удручающее нас и, главное, возрастающее количество сограждан. Но отнюдь не «все» в собственном смысле слова! Мы говорим не задумываясь, легко оперируя миллионом оттенков этого прекрасного слова, в которое я нынче влюблен (вот и в первом абзаце его использовал, в значении «большинство посещающих наши пригороды»).

Возвращаясь к Ораниенбауму, точнее, возвращаясь из Ораниенбаума: только на Ласточке! Заодно можно будет наблюдать, как после Петергофа пустой поезд внезапно окажется битком набитым (все с фонтанов едут).

Вокзал расположен недалеко, если выходим из парка со стороны дворца, то до него можно дойти дворами, там еще бывает рыночек под открытым небом. Но самое главное – избежать искушения первый отрезок пути пройти по обочине шоссе (как поступают вышеупомянутые все). Идти надо, конечно же, по валу, главное, вовремя на него залезть – сразу как вышли из ворот, резко вправо и лезем на пригорок. Он высокий (здесь на фотографии не видно), и мы идем, где красиво и вольно, а не где машины и пыльно.

Идем, должен заметить, голодные. С пожрать в парке обстоит плохо. Каталки с кофе и сосисками водятся только в сезон, а сезон у них короткий, примерно совпадает с детскими летними каникулами. Еще была мифическая блинная, которую я не нашел никогда: сначала не знал, в следующий раз запутался в тропинках, убрел в другую сторону и поленился возвращаться, потом она была закрыта из-за массивной реконструкции, а теперь, похоже, совсем провалилась. Может быть, уже что-то новое возникло, я там был в июле. На всякий случай тащите с собой термос и сверточек с провизией (кстати, в Кронштадте можно запастись приличными пирожками).

Но вот что интересно, и относится только к Ораниенбауму. Какие бы невзгоды ни обрушивались – негде добыть воды и съестного; эта часть парка недоступна из-за реставрации, а теперь эта, а потом еще вон ту закроют; на мостик нельзя, его чинят, идите два километра в обход; фасад опять весь в строительных лесах и на потрясающую лестницу нельзя подняться; ветрище, а зимой и снежище; поскользнулся на листве и съехал в канаву – а все равно, хоть тресни, останется ощущение уюта и лепоты, как будто в колыбельке покачался. Такова природа этого драгоценного сувенира, рождественской витрины с волшебными игрушками, личного медвежьего городка в табакерке: перевязываю ленточкой, незаметно под столом передаю. Только в добрые руки.

Цикл «Будет еще одно лето»:
Веселое имя: Пушкин
Лабиринт (Павловск)

 
Сегодня в СМИ