О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

Царевна-лягушка и мультикультурализм

 


Ехал недавно в метро. Напротив расположился неприметный дядька в «аляске». Если б не «аляска», дядька так и остался бы неприметным, однако она-то и привлекала к себе наибольшее внимание. Она была настоящая, японская! Пришедшая из советской древности, она, отливая своей лоснящейся синевою, уныло свисала по дядькиному туловищу, а вывернутый наизнанку капюшон демонстрировал вытертый почти до лысины искусственный мех, напоминавший истлевший труп Чебурашки.

В советское время такие «аляски» были одним из пределов мечтаний неизбалованного разнообразием одежды гражданина. Они бывали двух цветов – синие и коричневые. У меня в своё время была коричневая, с оранжевой стёганой подкладкой. Куртки эти были невероятно тёплыми и служили очень долго, однако я из неё вырос, поэтому носить перестал. Да к тому времени и другая одежда появилась. А этот дядька напомнил мне своей полу убитой «аляской» не только времена былые, но и нынешние. Раздутое и распиаренное медийно стояние арабо-афганских беженцев на белорусско-польской границе наглядно продемонстрировало уровень подготовки последних к зиме. Экипированы они были очень даже неплохо!

источник newsae.ru
источник newsae.ru

Сколько бы не бубнили новостные корреспонденты про несчастных, не «пущщаемых» поляками в Европу мигрантов, и про их сирую долю, внешний вид стремящихся в Германию граждан ничуть не напоминал французов образца 1812 года. Одеты все были довольно прилично, чтобы не дать дуба, уж явно получше той «аляски» из метро. Двуликость же ситуации была налицо, причём с обеих сторон. С одной, мигранты, попадающие в Евросоюз через Италию, Грецию и Испанию – это нормально, а через Белоруссию и Польшу – нет, с другой – кто подготовил этих мигрантов так хорошо к походу на Евросоюз?

Европа, провозглашающая год за годом мультикультурные ценности и толерантное отношение ко всем религиям, расам и обычаям, и требующая их соблюдения от всего «цивилизованного» мирового сообщества, сама же на своей периферии щетинится, выставляя кордоны на польской границе, при этом имея прекрасную лазейку в Норвегии, куда проникают эти вот граждане с российской территории совершенно спокойно. При этом алгоритм такого двуликого и фальшивого отношения к беженцам был заложен давным-давно, когда никто даже не помышлял ещё ни о каком мультикультурализме, а сознание европейского общества только перерождалось из предколониального в колониальное, отказавшись от него лишь спустя двести лет.

Та самая "Аляска" — было/стало
Та самая "Аляска" — было/стало

В истории оперы масса интереснейших и неожиданных деталей. Я уже рассказывал, насколько точно и чётко нам поведал Россини о том, как будет выглядеть Евросоюз. За сто пятьдесят лет до его появления! Совпадение? Да нифига подобного. Просто идеи эти были сформулированы и систематизированы уже в начале XIX века и стали возможными для реализации лишь спустя столетие с лишним после активнейшего подготовительного периода, требовавшего целого вороха революций по всему миру и двух мировых войн. Обо всех этих политических процессах я не раз писал у себя в блоге совершенно без малейших параллелей с оперой. А идеи мультикультурализма сформировались и были подготовлены и того ранее, аж в первой половине XVIII века, и не где-нибудь, а именно всё в той же Франции, матери гуманистической философии и модели нового сознания.

При этом, что самое забавное, сформировались не только собственно идеи, но и модель отношения к ним широких слоёв общества. Ведь не секрет, что ни современные немцы, ни французы, ни итальянцы далеко не в восторге от заморских гостей, живущих теперь с ними в их странах и располагающих порой даже бОльшими правами, чем аборигены. Поэтому предлагаю взглянуть на отражение этого вопроса в опере, в частности в творчестве величайшего французского композитора Жана Филиппа Рамо.

Жан Филипп Рамо
Жан Филипп Рамо

Про него говорили, что он научился читать ноты прежде, чем складывать из букв слова. Его богатый послужной список, включавший обучение в Милане и работу по музыкальной специальности в разных городах Франции, в итоге привёл композитора на должность придворного капельмейстера в Версаль. Параллельно с самой музыкой, Рамо писал ещё и множество теоретических трактатов по её развитию. В частности, он предложил сократить в оперных спектаклях количество танцев за счёт увеличения числа вокальных номеров, которые следовало сочинять не только для солистов, но и для ансамблей. Это стало его революционной находкой, поскольку тогда во французской опере минимум 40% действия обязан был занимать балет (почему – можно узнать здесь).

В XVIII веке Европу поразила мода на всё турецкое. Страсть европейцев к ориентализму накапливалась постепенно, практически сто лет. Первые проявления увлечения восточными мотивами наблюдались ещё в XVII веке, когда Людовик XIV вёл активную политику сближения с Османской империей. Это мигом находило отражение и в расцветках тканей, использовавшихся для пошива одежды для аристократии, и в театре – такие мотивы можно увидеть и у Люлли, и у Мольера, и у Кампра. Кофейная культура, постепенно входившая в жизнь европейца через Вену, тоже была продуктом влияния Турции. Но в середине века XVIII произошёл настоящий прорыв! Это отражалось на всём – моде, гастрономии, театре, быте и музыке. И Рамо стал одним из тех людей, что способствовали этому.

"Питие кофею" — портрет мадам Лиотар с дочерью, картина кисти Жана Этьена Лиотара
"Питие кофею" — портрет мадам Лиотар с дочерью, картина кисти Жана Этьена Лиотара

Восток – это тайна, такая манящая и возбуждающая сознание. А ориентализм сочетает в себе элементы и турецкой, и арабской, и персидской, и китайской, и даже японской культур. Азиатчина, одним словом. Не менее привлекательны и культуры народов обеих Америк, столь необычные и кажущиеся европейцу экстравагантными. При этом неподдельный интерес вызывают как высокоразвитые цивилизации типа инков или ацтеков, так и совершенно «улётные» культуры североамериканских индейцев, которых в Европе дружно именуют «дикарями». Несмотря на это, французские философы относятся к ним с величайшим почтением и уважением, словно готовя ментальную почву среди европейцев для принятия мигрантов спустя двести лет.

"Индейская вдова" — картина кисти Джозефа Райта
"Индейская вдова" — картина кисти Джозефа Райта

Всё, связанное с мусульманским Востоком, получило в европейской культуре французское название тюркери (turquerie), дословно по-русски – туретчина. Это понятие объединяло в себе всё турецкое, арабское и персидское. Кабинеты в мавританском стиле, культура пития кофе и горячего шоколада, курение кальяна, ношение турецкой одежды в быту – всё это прочно вошло в жизнь европейской аристократии к середине XVIII века. Но больше всего в исламском стиле европейцев привлекало буйство красок, превосходившее принятую в те годы европейскую палитру. Постепенно мануфактуры Франции, Англии и Голландии стали производить ткани в расцветке тюркери, из которой потом шилась вполне европейская одежда. Коснулась цветовая орнаменталистика и театра с музыкой. Точнее, музыкального театра.

Титульный лист партитуры второй редакции "Галантных Индий", где они обозначены как "героический балет"
Титульный лист партитуры второй редакции "Галантных Индий", где они обозначены как "героический балет"

В 1735 году Рамо представил публике свою новую оперу – «Галантные Индии». И здесь мы впервые увидим образ «великодушного турка», который станет впоследствии важным связующим звеном в философии творчества Моцарта, в частности, в его опере «Похищение из сераля». Шедевр Рамо вполне барочен по форме, поскольку начинается с пролога, в котором богиня юности Геба призывает людей всех наций мира жить в согласии (!). Однако богиня войны Беллона противостоит ей, пробуждая в одних нациях ненависть к другим (!!!). Геба обращается за помощью к Амуру, который посылает стрелы любви в разные концы света, в результате чего каждый новый акт уносит зрителя то к туркам, то к инкам, то к персам, то североамериканским индейцам (они же дикари, les sauvages). При этом персонажи «Галантных Индий» ни разу не повторяются в каждом новом акте, однако солисты, их исполняющие остаются теми же. То есть мы видим одних и тех же певцов, перевоплощающихся в совершенно разноплановые образы. Произведение действительно прорывное и по структуре спектакля, и по философской начинке.

Увертюра к опере в исполнении оркестра Les Arts Florissants под управлением Уильяма Кристи (классическая французская увертюра — медленно-быстро-медленно)

Четвёртый акт, который про индейцев, был добавлен композитором уже позже, но произвёл в итоге наибольший эффект на публику, поскольку для танца Большой трубки мира ему привезли двух настоящих индейцев из Луизианы. Да и сама музыка для него сильно отличалась энергетикой от трёх предыдущих, вкупе с роскошнейшими декорациями и сложнейшей сценической машинерией. Премьера четырёхактной редакции состоялась в Париже в 1736 году, мгновенно став хитом. Калейдоскоп лиц менялся перед публикой вместе с декорациями, перенося её в разные уголки мира и погружая в сладкий сон наслаждения музыкой, пением и танцем.

Совершенно потрясающе поставленный танец Большой трубки мира, в полной мере отражающий этническо-культурное состояние современной Франции — фрагмент спектакля Оперы Бастилии 2019 года

Основной идейный посыл, который заложил Рамо в «Галантных Индиях» - именно их галантность в сравнении с Европой. Напомню, Индиями назывались заморские владения европейских стран не только в Азии, но и в Америке. Просто с одной стороны Индии обозначались с приставкой Ост, а с другой – Вест. И турки, и персы, и инки, и особенно дикари-индейцы здесь в разы благороднее, честнее и выше морально любого европейца! Великодушный турецкий паша Осман в первом акте, отпускающий на волю влюблённых европейских рабов. Межрасовый брак между перуанкой и испанцем во втором акте (ах, как они теперь популярны в Европе!). В третьем акте – трансвестизм с переодеванием мужчин в женщин, а женщин в мужчин, с последующими смешанными браками между персом и черкешенкой и арабом и грузинкой (вот тут мультикультурализм просто зашкаливает, да ещё обыгрывая по ходу тему гендерной принадлежности). Наконец, в четвёртом акте индейская принцесса предпочитает изысканным и витиеватым ухаживаниям французского офицера и напористым и агрессивным ухаживаниям офицера испанского любовь своего соплеменника, чему оба европейца не в силах сопротивляться.

Финал оперы, где на сцене вновь появляется Геба, провозглашающая согласие и любовь между народами планеты. Впереди предполагается светлое будущее... Фрагмент спектакля Оперы Бастилии 2019 года

Словом, «Галантные Индии» - это культурная модель той Европы, которую мы видим сейчас, в наши дни. Таким образом, весь тот комплекс идей относительно толерантности к инородцам сформировался там уже в первой половине XVIII века и был реализован много позже, когда стала возможной политическая повестка дня. Но, вместе с тем Рамо, будучи совершенно гениальным человеком и творцом, спустя ровно десять лет выдал абсолютно иное произведение, которое отразило истинное отношение к мигрантам не столько общества в широком смысле, сколько власти, этот самый мультикультурализм и продвигающей. Опера называлась «Платея, или Ревность Юноны».

История о болотной нимфе по имени Платея, которая больше напоминает внешне лягушку и лягушками же окружена – бесподобны ансамбли с кваканьем в первом акте. А интрига вся начинается в прологе, когда боги задумывают разыграть комедию, пранканув Юнону на предмет неверности мужа, Юпитера то есть. Они нанимают Феспия, этакого пранкера, который всё и придумывает, по сути становясь архитектором современных европейских ценностей и фальшивого отношения к ним. Платею, влюблённую в греческого царя Киферона, убеждают, что в ней не чает души сам Юпитер. Поверив негодяям, она наряжается в свадебное платье, готовясь играть свадьбу с могучим богом, чтобы превратиться из лягушки в царевну. Однако невероятно оригинальный и колоритный персонаж оперы, Сумасбродство, в последний момент выводит на сцену Юнону и раскрывает обман, унизив Платею и ввергнув её обратно в её болото к всеобщему веселью богов, сатиров и Киферона.

Сцена с лягушками в исполнении британского тенора Пола Эгню (Платея), французского баритона Лорана Наури (Киферон) и французского тенора Яна Бёрона (Меркурий) — фрагмент спектакля Лионской оперы 1998 года

Платея – совершенно омерзительная, жалкая и, вместе с тем, несчастная жертва мультикультурализма, жертва европейского общества, изображающего радушие и приветливость, параллельно держащего в кармане комбинацию из трёх пальцев, а то и из одного, среднего. Удивительным образом Рамо, провозглашавший мир во всём мире и дружбу народов, спустя десять лет увидел, к чему это может привести. И выстроил чёткую и ясную картинку происходящего сейчас. Киферон – Евросоюз, в который так стремятся мигранты-Платея, Юпитер – демократия, машущая у них перед носом красивыми, но фальшивыми обещаниями, Юнона – прагматизм, с которым с некоторых пор действуют европейцы в отношении мигрантов, а Сумасбродство – реальность, в которой все мы живём. Реальность, в которой лягушка никогда не станет царевной.

Один из самых ярких и экспрессивных моментов «Платеи» — ария Сумасбродства в исполнении французского сопрано Мирей Делюнш (настоящий Джокер на сцене) — фрагмент спектакля Лионской оперы 1998 года

Первым волнам мигрантов повезло – они успели проскочить в Европу, были приняты, обогреты, наделены правами (порой даже бОльшими, чем сами европейцы) и вполне прижились. Но не прошло и десяти лет, как Европа перестала быть доброй тётушкой, принимающей всех и гладящей по головке – теперь она выпускает шипы и когти, обороняясь от непрошенных гостей, тем более если лезут они через границы «усатого диктатора». Минувшее десятилетие, которое довелось нам с вами пережить – это то самое десятилетие от «Галантных Индий» до «Платеи», от идеи всеобщей толерантности до полного её неприятия. Мультикультурализм, блещущий светлым будущим одной своей стороной, поворачивается к нам другой, тёмной и неприглядной. И в реальности закончиться он может действительно болотом. Только вот в болоте этом уже не будет места коренным европейцам – фарс над Платеей рискует обратиться в трагедию, в которой не помогут ни великодушие, ни благородство, ни трансвеститы.

В завершении фрагмент невероятно забавной концертной постановки «Платеи» 2014 года из Токио (Платею поёт французский тенор Матиас Видаль) — это финал оперы. Он почему-то напомнил мне современную Европу...

(c) petrus_paulus

Желающим оценить мой труд и поддержать продолжение ведения этого блога — Сбербанк 2202 2032 7122 6575, заранее спасибо!

 
Сегодня в СМИ