О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

С Форестом Гампом в башке

 


В конце февраля я почему-то забухал. Не то, чтобы беспросветно - так, ведь, и без работы можно остаться, пусть и удалённой. Но забухал чисто-конкретно, преимущественно на ночь. Зато спал, как убитый, ни о чём не думая. А утром восстанавливал организм двумя-тремя рюмками водки.


За окном еще время от времени вьюжило, но уверенно поворачивало на весну. Я просто наблюдал за процессом, откупоривая очередную бутылку. Народ в ту пору сахаром запасался,а я - водкой. Сколько мог утащить в магазинных пакетах.

А весна продолжала переть - как единственное для меня неизбежное действо, потому что от всего, от чего мог убежать, я убежал, замкнувшись в горьком ежедневном подбухивании.

В конце апреля взялся за лопату и перекопал почти сотку целины. Иступленно копал. Так, что кожа на измозоленных ладонях треснула и я уже мясом стал ощущать всё, к чему прикасался. Это длилось неделю. Выбрал комья корней, камни собрал, разрыхлил перекопанное, перемешав с навозом, нарезал пяток длинных грядок, посадил картошку, кукурузу и тыкву. Вонзил, наконец, лопату в землю. И - полез на чердак маленькой домашней рыбной фермы.

Там в разгоревшейся по полной погоде уже был сущий ад. Крыша из профлиста полыхала, как конвекторы духовки, а в воздухе летала пыльная взвесь от утеплителя чердачных перекрытий.

Созрел план: укрепить перекрытия, прежде чем положить на них пол. Зачем? А хрен его знает! И я стал вместо водки завозить стальной уголок. Много уголка. Потому что предстояло укрепить им каждую балку сначала вдоль, потом поперек в виде перевязочной рамы, на что у меня ушло два месяца.

Подзажившие ладони снова порвались, ибо в каждом уголке пришлось просверливать с два десятка отверстий ручной дрелью. Сначала 8-миллиметровым сверлом, потом 10-миллиметровым, наконец 12-миллиметровым, чтобы продеть соответствующего диаметра шпильки и болты. Чертова дрель сначала вывихнула мне правое запястье. Потом, соответственно, левое. Я ходил, обмотанный эластичными бинтами, как египетская мумия. Пыль от утеплителя запросто пробивала строительные респираторы, и по ночам я откашливался, словно на крайней стадии туберкулезник. Хуже всего обстояло с коленями - от постоянного ползания по балкам на них не осталось живого места. На ночь я накладывал на гноящиеся раны листы подорожника. Но что-то трещало и отзывалось невыносимой болью в самих чашечках, и успокаивало только то, что кому-то сейчас гораздо хуже.

А лето было уже на излете. Как назло, ещё более распаляясь пеклом. Я поперся к давнему армейскому другу Виктору Иванычу, который в деревенском ангаре затеял небольшой бизнес стройматериалов. "Ты что, - говорит, - серьезно понесешь на себе лист фанеры? " - "Ага!" - "Дык он 20 кило весит!" - "Ага!" - "Давай я его привезу - помрешь же 6 километров тащить!"

Он оказался прав - я уронил лист уже через несколько метров. Виктор Иваныч придумал, как не ронять. И я пошел, взвалив лист на горб, благодаря продетой веревке. Временами - бочком, если ветер в лицо. Временами - с приседанием в тенечке. Временами - с картинкой бегущего Фореста Гампа в голове. Он бежит. И я иду. Оба - с какими-то смыслами. Целенаправленно и молча. Он - оставляя сотни миль за собой. Я - меньше. Но это пока. Потому что таким образом за три недели я перетащил к маленькой домашней рыбной ферме 18 листов. Затем распилил их пополам, чтобы пролезли в чердачный люк. И - уложил пол.

Сейчас опять вьюжит. В перерывах между редактированием статей, которые лениво вылезают в админке иногда пять раз в день, иногда больше, просто смотрю в окно. У меня есть план. Да, думаю, это хороший план. Надо только поднажать. Я не хочу просто смотреть в окно.
 
Сегодня в СМИ