О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

Сделать фото — нет ничего проще!

 


Так уж получилось, что меня занесло в ЖЖ , и нажав кнопочку «авторизация» я очутилась на пустой странице. Белой, как вода под мутным рассветным небом.

Черные знаки

Стрекоз на травинке тонкой

До чего же холодный рассвет!

Вот как-нибудь так написал бы японский поэт и ушел рис сажать на рассвете. 

В отличие от трудолюбивого японца, я сбежала из дома под вечер, нагло отлынивая от закатывания помидоров и кормления кур, имея оправданием только то, что  полученное на фото-курсах Светы  задание требовало немедленной реализации. 

Белый минимализм — что может быть проще? Приходишь на речку, находишь в воде симпатичную травинку, выбираешь ракурс, чтобы небо отражалось в воде, дожидаешься, пока на травку сядет стрекозка, нажимаешь на кнопочку — и вот он, шедевр!

Ну, где-то примерно так я и думала, весело направляясь к речке, благо идти было недалеко, каких-нибудь двести метров от дома. Вот и речка моего детства, сейчас найдем травинку... Так. Нашла. И не просто травинку. Заросли дебелых кубышек, привольно раскинувшиеся вдоль берега, десятки жирных листьев и желтых, уже переспевших цветов, над которыми стайками порхали стрекозы. Тут не то что отражения, вообще воды не видно! И как рассчитать траекторию полета стрекозы, если каждый лист размером с  грузинский аэродром?

Ничего, мы не ищем легких путей. Вот среди кубышек затерялась одинокая травинка, согнутая изящной дугой. Лишние кубышки уберу, и присада для стрекозки готова! Бодро снимаю кроссовки — брррр! Что ж воду-то не погрели? Ничего, во имя искусства можно и потерпеть. Шаг, другой - и вот уже ближайшие кубышки, сорванные недрогнувшей рукой, плывут вниз по течению. Тянусь к дальним - глубоковато, явно выше, чем закатанные до колена штаны. Долой штаны во имя искусства! Как хорошо, что в прохладный этот вечер на берегу не было ни купальщиков ни рыбаков, иначе моральная травма людям, узревшим в грязненькой среднерусской речке  синюю русалку средних лет, была бы обеспечена. 

Вот она, красивая травинка! Завтра утром я к ней вернусь.

Утро не задалось. Не успела я достать камеру из рюкзака, как всыпал дождь. Пришлось бежать по грязи домой с надеждами на светлое будущее. Ничего, будет еще и на нашей травинке режимный свет!

Дождь шел весь день не переставая, поэтому к заветной травинке я пришла только на следующий день. Гуси — зло! Это твердое убеждение моей дочки. Она права. Вселенское зло на всей заросшей реке не нашло иной зелени, кроме моей присады и сожрало ее, оставив жалкие остатки обгрызенных листьев. К тому же, поднявшаяся от дождя вода обнаружила довольно быстрое течение, непрерывно дававшее рябь вокруг травины. Шедевральный кадр отодвинулся на неопределенное время.

Ну и ладно, если у нас нет подходящей травинки в реке, можно ее просто сделать. После обеда я явилась к речке, вооружившись помимо камеры старым эмалированным горшком и кучей камней в пакете. У берега нашлась вполне приличная осока, которая была аккуратно вытащена с корнем, помещена в горшок и зафиксирована камнями. Снять обувь, залезть в реку, поставить горшок в воду и... раз — пробный снимок! Слишком близко от берега, для отражения мало места. Лезу в воду подальше,  горшок на новое место и ... два! Край горшка отчетливо просматривается на фотке, надо ставить глубже. Мелодично постукивая зубами, не сдаваясь, как гордый варяг, ставлю глубже...три! Течение роняет травину на бок, она выплывает из горшка и радостно спешит по реке в светлое будущее гусям навстречу. Небо злобно прищуривается и прыскает дождем. Аллес! 

На следующий день я решаю сменить дислокацию на реке. Мельница. По старой памяти так называют в родном моем селе излучину реки, где некогда действительно была водяная мельница. Вот и заливчик на реке между двумя стенами осоки, сюда мы и поставим наш горшок. С камешками. И вновь посаженой травкой! И отойдем теперь на пару шагов сделать пробный снимок. Да блин горелый! Белые края горшка отчетливо сияют из-под воды, куда ж его переставить-то, чтобы угол поменять? Два шага вперед, и начинается глубина, вот печаль! Подвинем чуть влево. Ой, да  тут хорошая травка сама растет! Ура!

Бодренько приплясывая в холодной воде, убираю злополучный горшок, а вслед за ним всю лишнюю траву, которая может помешать съемке, мысленно молясь о ссылке гусей  подальше отсюда. Рысью на берег, ищем угол съемки чтобы в воде отразилось небо и она стала молочной. Есть! Если я отойду на три шага, стану сюда, и согнусь вот так, то на белом фоне отчетливо прорисуется и травинка и ее отражение. В воздухе отчетливо запахло шедевром.

Вот она, травинка, не прошло и четырех дней!
Вот она, травинка, не прошло и четырех дней!

Теперь осталось всего ничего, подождать стрекозу. А она, как назло, не садится. Пасмурно и стрекозиного лета нет от слова совсем. Ладно. Пойду уж домой к помидорам и вернусь при ясном солнышке, когда стрекозы повалят валом.

К полудню распогодилось. Под предлогом стирки коврика, снова иду на Мельницу. Со мной моя хозяйственная дочка-подросток,  намеревающаяся помогать маме. Раскладываю коврик на принесенной с собой клеенке подальше от воды, поливаю его из ведра, и, «надо же дать ему намокнуть» — и устраиваюсь на берегу с камерой ждать стрекоз. Их много. Они летают и гоняются друг за другом. Красотки, лютки, стрелки, они садятся на кусты ивняка и осоки на берегу, и категорически игнорируют мою травину! Жмурясь на солнышке, безрезультатно жду. Не садятся, хоть убей! Перелетают над травиной, от одной зеленой стены к другой. Ну, сейчас я вас! Нахожу на берегу большую ветку и, сделав жалостное лицо, прошу дочку погонять веткой стрекоз с прибрежных кустов. Суровый ребенок берет ветку и машет над кустами.  Стрекозы радостно поднимаются в воздух... и улетают примерно туда же, куда я раньше послала гусей. Под ворчанье ребенка прячу камеру в рюкзак и иду стирать коврик. Шедевр продолжает быть потенциальным.

Утро. Звенит будильник. Рассвет, похоже, так и не включат, но белый минимализм маячит в мыслях, как светлое будущее. Вот и речка, вот и травинка.  А вот и гуси! Швыряю в сторону потенциального врага большой камень, умные птицы  ретируются, не успев сожрать зачаток шедевра. Намутили! Пасмурно,  росы практически нет. Но стрекозы сидят в траве. Вдохнуть, не дышать! Разуться, приготовить камеру. Тоненькой соломинкой подцепить стрекозу, осторожно войти в воду (проклятые камешки на дне!), пересадить стрекозу на травинку, вылезти из воды, взять камеру, отойти на три шага навести резкость... Со дна реки, взбаламученной моими шагами, торжественно поднимается куча мусора.  Положить камеру, залезть в воду, не дышать, не пугать стрекозу, выловить мусор, вернуться на берег, взять камеру, отойти на три шага, навести  резкость... Еще мусор — мочало сначала — выловить, вылезти, вытереть руки, взять камеру... Рыбака на вас нету, вон отсюда!  Дождаться, пока улягутся поднятые рыбками круги на воде. О, вот еще одна стрекоза на листике! Повторяем манипуляцию с пересадкой. Будет две стрекозы на одной травинке —  врать так врать на тему художественной правды. Медленно выбраться на берег (проклятые камешки!), вытереть руки, взять камеру, отойти на три шага, прицелиться... Есть!

 

Минимализм. да делать нечего — взял и снял!
Минимализм. да делать нечего — взял и снял!

 

 
Сегодня в СМИ