О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

Спектр размышлений, навеянных «СПЕКТРом»

 


Решил я тут в связи с выходом финала крейговской бондианы осилить для очистки совести и предыдущую, проигнорированную мной тогда часть – и, к собственному своему удивлению, закончил просмотр «СПЕКТРа» с чувством приятного и спокойного удовлетворения, какое в последнее время испытываю вообще-то редко. Задумавшись об этом на следующий день, я пришел к довольно любопытным и разнообразным выводам, касающихся не столько конкретного фильма и даже кино как такового, сколько процесса моего восприятия самых разных вещей. Причем вещей зачастую банальных и ужасно тривиальных – но выводящих иногда на принципиально иной уровень их оценивания и понимания благодаря набору определенных ассоциаций, мыслей и эмоций, характерных для меня и во многих других похожих ситуациях.

В общем, на примере «СПЕКТРа» мне захотелось максимально честно и дотошно проанализировать себя, показав, что именно может скрываться за такой простой и удобной, но всегда неопределенно-многозначительной формулировкой, как «мне понравилось». В данном случае, я выделил для себя условно семь, хотя и довольно тесно взаимосвязанных причин, по которым предпоследняя часть бондианы сумела меня все-таки порадовать. 

1. Первое и лежащее на самой поверхности – радость от того, что франшиза худо-бедно, но все еще сохраняет полувековые традиции и хоть как-то марку выдерживает. Ведь, чего уж греха таить, ты пришел сегодня в ресторан с некоторой опаской и даже с явным предубеждением, втайне все же рассчитывая и надеясь, что некое знакомое тебе когда-то хорошо блюдо приготовят здесь совершенно определенным и таким привычным и ожидаемым образом – и вот, наконец, его подают, и ты пробуешь, не спеша прожевываешь, смакуешь, проглатываешь первый кусок, и… Да, это оно. Немножко, может быть, отличающееся и соответствующее своему времени – но все-таки оно.

2. И уже сам тот факт, что фильм сразу же пошел, сразу ударил по нужным и зазвучавшим струнам, поневоле настроил меня на положительное и заведомо готовое к наслаждению восприятие. Хотя отчасти здесь могло помочь и то, что я знал, с какой именно сцены начнется кино – причем этот пятиминутный виртуозный эпизод, снятый без единой как будто бы монтажной склейки, упоминали в одном кинообзоре про операторскую работу, где, кажется, довольно-таки хорошо о нем отзывались – то есть, чисто подсознательно (да даже и на уровне простейшей рефлексии) я был заранее расположен и к этому приему, и к самому режиссеру «СПЕКТРа». Таким образом, Сэм Мендес автоматически приобретал кредит моего доверия и в отношении ко всем последующим эпизодам фильма, которые – как предполагал я по логике доверия – должны были быть сняты не менее интересно, качественно и толково. 

Плюс незадолго до того я посмотрел еще две явно понравившиеся мне картины Мендеса — что, очевидно, лишь пополнило копилку достоинств постановщика, хотя достоинства эти могли оказаться и несколько преувеличенными, так как на первых порах увлечения кем-то (после того, как этот кто-то подарил тебе положительные эмоции) вполне естественно бывает немного накручивать и убеждать себя, что человек этот и вообще такой классный и оригинальный, либо, по крайней мере, любопытный и уж точно заслуживающий внимания. Так или иначе, каждая следующая удававшаяся деталь в «СПЕКТРе» лишь усиливала общее наслаждение от кино в целом, заставляя со все более возраставшей надеждой ожидать удач также и во всех дальнейших эпизодах и моментах. В конце концов, возникла твердая и спокойная уверенность, что рыба уже с крючка не сорвется – то есть, что фильм пройдет для тебя, как по маслу, до самого конца и вряд ли себе изменит. Это знакомо мне просто по опыту, так что дело здесь не в одной интуиции.

Упомянутое же чувство спокойного и приятного удовлетворения в конце, когда ты сидишь перед экраном с бегущими титрами и непонятно чему, собственно, про себя улыбаешься (хотя это началось у меня уже и намного раньше) – так вот чувство это было вызвано и радостью от того, что кино мне действительно понравилось. Иными словами, мне понравилось то, что оно мне понравилось. Ощущение особенно и лично для меня теплое потому, что обычно я так утомительно и педантически привередлив, с такими зачастую скукой и равнодушием отношусь к просмотру и куда более талантливых, оригинальных и авторских фильмов – не говоря уже о каких-то откровенно избитых и поверхностных современных «киношках», которые в большинстве своем я и вообще теперь выносить не могу. И тут вдруг без каких-то особенных натяжек и вынужденных снисхождений я получил то незамысловатое, но очевидное удовольствие, какое только и можно получить от такой же незамысловато-честной и предсказуемой жанровой картины.

3. При этом, как это и всегда у меня бывает, возникло ощущение некоего горделивого самолюбования киномана, которому, несмотря на все его вкусы и «высокие» пристрастия, может вполне искренне нравится даже и такой вот вопиющий и вызывающий мейнстрим – то есть, мол, что остальные такой на глубине взвешенной и все учитывающей широтой взглядов похвастаться как будто бы не способны. И более того – он может отыскать в этой банальщине вполне себе реальные (пускай даже и чисто жанровые) художественные достоинства, продемонстрировав их на конкретных деталях, приемах и сценах. Прежде всего, конечно, потому, что достоинства эти – все-таки не выдуманные и образовались не совсем уж на пустом месте. 

Хотя и почти наверняка будут раздуты и слишком уж подчеркнуты мной в процессе их освещения — из-за того вечно противоречивого, но неизбежного сочетания двух одинаково сильных желаний, которое образуется у меня постоянно. Желания, с одной стороны, выставиться, показав, как я умею анализировать и подмечать упущенные остальными невнимательными и «обычными» зрителями технические и эстетические тонкости – и желания, с другой стороны, как-то объективировать ту пускай незначительную, но все-таки несомненную и живую симпатию, какую вызвал у меня обсуждаемый фильм. 

4. Потому что некоторыми простейшими достоинствами «СПЕКТР», повторюсь, все же обладает, так как никакой, даже и самый благосклонный настрой на просмотр не спас бы картины беспомощной. Во-первых, явно сработало погружение и нагнетание чего-то якобы значительного, какой-то большой и сложной интриги, ожидающей тебя впереди вместе с Бондом. Хотя и понятно, что все это шито белыми нитками и что ничего по-настоящему неожиданного здесь, по факту-то, и не будет. Несмотря на это – как и на то, что ты уже давным-давно привык к примитивности всех планов, мотивов и действий подавляющего большинства кинозлодеев – тебе хочется все-таки поддаться наивной вере в потенциально всегда возможную и хотя бы эмоционально мощную развязку. 

Ведь без этой всем нам, так или иначе, свойственной детской зрительской веры в реальность иллюзорного, в реальность правил придуманной и давно известной каждому игры, удовольствие от просмотра получить не выйдет, и лучше тогда уж сразу же все это дело бросить. Во-вторых, Мендесу удалось добиться достаточно очевидной лощеной гладкости, визуальной и ритмической слаженности своего повествования. Иными словами, минимально необходимая, чисто профессиональная «сделанность» фильма здесь явно присутствует, так что провисающим или скучным такое зрелище никак не назовешь, несмотря даже и на общую его сюжетную предсказуемость.    

5. Хотя особенно важно для меня в данном случае то, что все мое восприятие бондианы как таковой уже не мыслится вне связи с Кириллом-Лириком92, с которым мы неоднократно говорили про разные новые и старые фильмы франшизы и которому она, безусловно, дорога – куда дороже, чем была, да и будет когда-нибудь мне. И, как только благодаря всему вышеперечисленному я почувствовал, что «СПЕКТР» мне определенно нравится (и что едва ли мое мнение изменится вплоть даже и до самого финала), тогда возникло уже и совершенно особенное и согревающее чувство сопричастности. Это было удовольствие, во-первых, от того, что своей собственной радостью я смогу порадовать также и Кирилла. Во-вторых, мне был заранее приятен тот факт, что я смогу затем обсудить с ним этот фильм, поделиться разными подробностями и наблюдениями, которые уж он-то – как человек, небезразличный к бондиане – обязательно воспримет и поймет, пускай даже и чисто по-своему.

И не важно, что в реальности я даже не стал ему об этом и сообщать. Важна была именно тогдашняя потенциальная возможность поделиться, знание того, что есть на свете еще кто-то такой же «понимающий», как и ты сам. Если же я и решился бы все-таки написать о фильме моему другу, то, скорее всего, постарался бы еще и искренне разукрасить и преувеличить произведенный на меня положительный эффект, чтобы ему стало от этого даже еще более радостно и приятно – хотя степень и значительность такой радости и приятности я мог вполне сознательно и явно переоценивать. Так как уже чисто для собственного дополнительного удовольствия мне очень хотелось, чтобы самое мое старание и моя душевная вложенность в желание порадовать Кирилла, и впрямь, откликнулись бы в нем именно так, как я это заранее установил себе в воображении (учитывая тем более, что о его симпатии непосредственно к «СПЕКТРу» я мог только с надеждой догадываться, рассчитывая больше все же на общую личностно-историческую важность для него каждого из фильмов франшизы).  

Благодаря этому, каждая обнаруженная деталь, отсылка или киноманское наблюдение впитывались, ценились и, можно сказать, даже намеренно отыскивались по ходу просмотра с еще большими жадностью и рвением – именно при мысли о том, что этим можно будет поделиться потом с Лириком. Причем не только поделиться – но, может быть, еще и показать, что я, такой вот наблюдательный и умный, все это там увидел, проанализировал и прочувствовал, так что чисто теоретически (но я уже представил, что так оно все, действительно, и будет) я смог бы даже переплюнуть в своей наблюдательности и восприимчивости того, кто любит бондиану намного больше меня – чем дополнительно еще более приятно удивил бы своего друга, а заодно и гордыню свою непомерную потешил бы, так как продемонстрировал бы тем самым превосходство. В реальности, конечно, так ни за что не получилось бы – но факт тот, что сочетание искренности и в то же время тонкого эгоистичного расчета снова здесь, увы, обнаружилось.    

6. В общем, без влияния и увлечения увлеченностью Кирилла я бы многое воспринял по-другому — и, возможно, вообще бы кино не досмотрел. Тем не менее, за время просмотра старых и самых первых фильмов бондианы я сумел выработать и свое индивидуальное и тоже достаточно заинтересованное отношение к герою. В особенности, благодаря такой трогательной и лично важной для Бонда истории, как «На секретной службе Ее Величества», которую я, можно сказать, даже полюбил — и которой проникся больше всего.

Поэтому в «СПЕКТРе» дополнительной маленькой радостью для меня стала еще и концовка фильма. Конечно, счастливая лишь временно и иллюзорно, но все-таки в рамках этой конкретной части франшизы подарившая под занавес какие-то особые утешение и надежду – в качестве эдакой светлой альтернативы финалу картины с Джорджем Лэйзенби, оставившей самое сильное и трагическое послевкусие, как некогда и «Казино Рояль». Вообще-то аналогичная и не менее личная история с Веспер Линд была самой первой, так что справедливее было бы вспомнить здесь именно ее, но впечатление, оставшееся от «На секретной службе Ее Величества», просто куда свежее, а поэтому, понятно — и сильнее. (Хотя героиня Евы Грин навсегда останется для меня самой любимой и незабываемой девушкой Бонда, тут уж никаких сомнений).     

7. Наконец, присутствует также и обязательная личная история, а, вернее – история моих личных отношений с фильмами про агента 007 на протяжении всего того времени, что я был с этой франшизой знаком. И даже не важно, какие это были отношения – хотя точно могу сказать, что в качестве идеала или даже просто образца для подражания я никогда Джеймса Бонда не рассматривал. В равной степени не важно здесь и то, что «СПЕКТР» – именно что самое банальное и шаблонное кино, ничем принципиально не выделяющееся на фоне сотен других довольно сносных ремесленных поделок — а потому объективно и не заслуживающее никакой особенной симпатии, уважения и хоть сколько-нибудь серьезной критики. 

И все-таки бондиана – такая же неотъемлемая часть моей жизни, такая же часть моего прошлого и самого меня, как и многие другие вещи. И, в действительности, главная причина того, почему я улыбался и чувствовал себя таким удовлетворенным и даже успокоенным после просмотра картины Мендеса – это обретение и восстановление себя самого, когда, наблюдая за очередными приключениями и похождениями Бонда, я вспоминал и частично переживал также и предыдущие, разбросанные во времени просмотры фильмов с участием Крейга, Броснана и Коннери. И с каждым из них (с каждым из этих фильмов) осталась невольно связанной какая-то частичка тогдашнего меня, со всеми моими переживаниями и опытом конкретного момента жизни — которые теперь, при просмотре «СПЕКТРа», вновь собрались воедино и дали почувствовать, что все это когда-то было — что все это был тот же Я, вложивший себя и в эти фильмы. 

Поэтому, если после всего сказанного выше кто-то решил бы, что я люблю именно саму бондиану, я бы ответил, что на примере данного фильма я люблю все-таки не столько ее, сколько самого себя, содержащегося в ней — как содержусь я и во многих других произведениях, вещах, явлениях и даже людях, через встречу и прикосновение к которым снова обретаю и осознаю собственное утраченное бытие, разорванное течением времени. Читавшие «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста поймут, о чем я говорю. В любом случае, как-то вот так (разумеется, лишь очень приблизительно и коротко) ответил бы я на вопрос, почему именно понравился мне «СПЕКТР» режиссера Сэма Мендеса, просмотренный недавно вечерком.

 
Сегодня в СМИ