О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

Все в сентябре: Кушнер, Пушкин, толстые журналы

 


Какие стихи Кушнера современные поэты считают лучшими, как толстые литературные журналы используют интернет, поэма о насилии и многое другое в обзоре поэтических событий сентября.

85 лет Кушнеру

85-летию поэта Александра Семёновича Кушнера было посвящено множество публикаций в СМИ и социальных сетях. Портал ГодЛитературы попросил поэтов назвать любимые стихи Александра Семёновича. Интересно было узнать, какие тексты юбиляра коллеги считают ключевыми для себя. Так, шеф-редактор портала Михаил Визель назвал «Быть нелюбимым! боже мой!», а поэт Борис Кутенков - «Танцует тот, кто не танцует».

Поэт и переводчик Павел Грушко назвал три стихотворения, которые он перевел накануне на испанский. Вот они: «Мне кажется, что жизнь прошла...», «Бог с овцой» и, особенно, «Воспоминания» (Н. И. была смешливою моей...). 

Лауреат премии «Национальный бестселлер» за 2021 Александр Пелевин выбрал «Рисунок» (Ни царств, ушедших в сумрак,/ Ни одного царя —/ Ассирия! — рисунок/ Один запомнил я.). Почему именно это стихотворение он выбрал, автор замечательного и понравившегося мне романа «Покров-17» объясняет тем, что Кушнер умеет выразить историю «на уровне эмоций», и это близко Пелевину: "Я очень люблю историю и игры с историей: Кушнер ценен для меня именно тем, что понимает ее ткань, ее механизм, саму ее суть, и умеет потрясающе выразить это на уровне не фактов, но эмоций".

Другой лауреат премии «Национальный бестселлер» (2014 год) Ксения Букша выбрала своим главным стихотворение Кушнера «Что я узнал» (Если видишь: на картине/ Нарисована река,/ Или ель и белый иней,/ Или сад и облака....). Эти слова звучат в мультике «Пластилиновая ворона» и я много раз слышал их в детстве, когда смотрел по телевизору, но, конечно, не подозревал тогда о существовании поэта Кушнера.

Ответственный секретарь премии «Поэзия» Виталий Пуханов свой выбор не прокомментировал. У него любимое стихотворение:"Быть классиком — значит стоять на шкафу/ Бессмысленным бюстом,/ топорща ключицы./ О, Гоголь, во сне ль это все, наяву?/ Так чучело ставят: бекаса, сову./ Стоишь вместо птицы".

В журналах «Звезда»  и «Урал»  вышли поэтические подборки Кушнера. Выделю из этих публикаций стихотворение, в котором говорится о нас с вами и о поэзии, делающей мир «чуть-чуть светлее и веселее».

***
Печальный этот мир запечатлеть в стихах,
Где станет он чуть-чуть светлей и веселее,
Тем более что был он создан впопыхах,
Согласно книге книг — сомнительной затее,
Тем более, увы, что к слову «хорошо»,
Которым второпях одобрено всё это,
Есть рифма в языке всего одна: свежо,
И никакой другой — для русского поэта.
Не потому ль и жизнь в России нелегка?
И надо сильным быть и очень постараться,
Чтоб горести ее и белые снега
Принять, преобразить в стихах и не бояться.
Пускай метель метет, желанна и она,
И слово «кровь» пускай рифмуется с любовью,
Кого и где еще так радует весна?
И почему б не звать Полиною Прасковью?

(Александр Кушнер, журнал Урал)

Культ Пушкина

В продолжение темы юбилея Кушнера включу в обзор сентябрьский номер журнала «Нева» . Писатель и литературный критик Елена Айзенштейн рассуждает о культе Пушкина и интертекстуальности темы памятника в поэзии. Через стихи Александра Семёновича и других авторов:

"Возникновение в России культа Пушкина попытался проследить М. Безродный, сопоставивший отношение к Пушкину простонародья («не есть ли Пушкин новый русский святой?») и образованных господ, зарождение образа Пушкина-светила, солнца русской поэзии именно в образованной среде….

….Внерелигиозный культ Пушкина продолжает жить в творчестве петербургского поэта-лирика А. С. Кушнера, в творчестве которого Пушкин упоминается очень часто,
может быть, слишком часто, как иногда кажется самому Кушнеру, который словно боится обидеть Пушкина навязчивым общением с ним".

Премия Левитова

В Липецке назвали лауреатов литературной премии им. А.И. Левитова. В номинации «Поэзия 18-40 лет» победила Анна Долгарева, Москва. В номинации «Поэзия 40+» – Максим Жуков, Республика Крым, Евпатория. Премия появилась только в этом году и была приурочена к 185-летию со дня рождения писателя-народника Александра Левитова. 

Помимо самого торжественного награждения в Липецке прошел «ЛевитовФЕСТ», где, в том числе, проводились семинары, на которых конкурсанты и члены жюри могли обсудить номинируемые подборки. Не каждая литературная премия предоставляет возможность услышать мнение жюри о своем творчестве.

***

это тени деревьев дрожат на снегу
это сосны пытаются небо рассечь
это я немогунемогунемогу
облачаться в привычную речь

это я становлюсь голубой и любой
не жена не дитя и не мать
тридцать лет я училась сказать про любовь
а теперь обучаюсь молчать

сотвори меня боже из этого льда
что так бел и безбрежен и нем
и снегирь загорается словно звезда
что ведёт пастухов в вифлеем

(Анна Долгарева, журнал Урал)

Как выжить толстому журналу

В Библиотеке иностранной литературы состоялась конференция, посвященная нынешнему состоянию толсто-журнальной литературы. В конференции приняли участи главные редакторы журналов «Дружба народов», «Волга», «Звезда», «Знамя», «Иностранная литература», «Новый мир», «Этажи», а также сотрудники «Журнального зала». Речь шла о присутствии изданий в интернете и заработке.

Разговоры о том, что «толстые» литературные журналы вынуждены выживать и будущее без государственной поддержки у них слишком туманно, идут давно. Как им адаптироваться к современным реалиям, где искать источники доходов и какими методами стимулировать рост тиражей? Главный редактор журнала "Знамя" Сергей Чупринин заявил, что «такого рода разговор, мог бы состоятся 10 лет назад, 15 лет назад и 5 лет назад, кардинальным образом ничего не меняется». Между тем, первый заместитель главного редактора журнала «Знамя» Наталья Иванова отметила, что сама институция продолжает быть востребованной, ведь регулярно появляются новые литературные журналы.

Главный редактор журнала «Новый мир» Андрей Василевский обратил внимание на то, что у литературных журналов проблема не только в реализации продукции, но и в дефиците сотрудников. Издания в основном не могут увеличивать штат, а бесплатно работать никто не будет. Он отметил, что «присутствие журнала в сети – это убыток».

Главный редактор журнала «Этажи» Ирина Терра предложила заняться озвучиванием номеров. Эту идею в целом встретили холодно.

Остается надеяться на библиотеки. Редакторы «толстых» литературных журналов хотели бы, чтобы государство усилило поддержку библиотек, их у нас 40 тысяч, и, если они начнут активно заказывать литературные журналы, то и положение самих журналов улучшится.

О фемпоэзии

Colta публикует рецензию Дмитрия Герчикова на книгу стихов Галины Рымбу «Ты – будущее», вышедшую в серии «Центрифуга» . Лично для меня, поэзия Рымбу не сводится просто к эпатажному жесту или политической акции. Ее стихи - многослойный клубок контекстов, который автор "наматывает" на "тело" стихотворения. Вокруг Рымбу много споров. Ее либо полностью игнорируют либо выдвигают в лидеры направления. Поэзия, в том числе, должна вызывать споры и эмоции. Разве нет? Но, вернемся к рецензии:

Галина Рымбу воспринимает универсальное историческое время как процессуальность собственного тела. Так, о чем бы поэтесса ни рассказывала — личном опыте женщины и матери или социальных проблемах, о чем бы ни пыталась погрезить — ином общественном устройстве или новых моделях говорения, к чему бы ни возвращалась в памяти — к детству в Усть-Ишиме или экономическому кризису 1990-х, она чувствует пульс истории, будто свой собственный. Рымбу через поэтический язык совершает прорыв к телу как чистой потенциальности, высвечивая хрупкое и неустойчивое пространство «голой жизни».

Юрий Кузнецов. «Пойду по широкому полю»

Доктор филологических наук Владимир Шапошников в «Литературной газете» рассуждает на тему образов пространства в поэтическом мироздании Юрия Кузнецова. 

Концептуальный широкий пространственный образ, характерный в поэтике Кузнецова – поле. Во поле вышел, – видится ровное обширное символическое пространство. Есть камень в широком поле, На камне старик стоит, - это пространство эпического измерения и содержания.

Отпущу свою душу на волю И пойду по широкому полю, – в запечатленной местности происходит преобразование и расширение, удаление и сакрализация пространства. Фольклорными фразеологическими выражениями рисуется пространство очень важных действия и судьбоносных событий.

На родине Расула Гамзатова

Продолжая затронутую выше тему происхождения поэтов: на страницах «Независимой газеты» пишут о путешествии на родину поэта Расула Гамзатова, которому 8 сентября исполнилось бы 98 лет. Автор статьи рассказывает несколько о своей туристической поездке, а погружает читателя в местный колорит, описывая яркими красками уведённое. Ты становишься соучастником путешествия, где прошлое неразрывно связанно с настоящем, потому что сложившийся за столетия уклад жизни ценят в этих местах.

Мне понравилась одна из местных традиций. Задолго до существования всяких «Версусов» и «Рвать на битах» в этом высокогорном ауле устраивали своеобразные баттлы. Конечно, сравнение некорректно, зато понятно нам с вами. Правила тут схожи: человека усаживали в центр круга из соседей, которые в стихах говорили ему всё, что о нем думали. Начинал один человек, а вся сакля должна была подхватить строфу и пропеть ее хором. Потом в центр садился другой человек и уже он становился объектом для вдохновения соседей. Находящийся в центре круга тоже мог отвечать, но обязательно в рифму. Заканчивается история о поездке в Дагестан так:

Мы выходим из сакли, садимся в машину и уезжаем. Аул на склоне залит золотым солнцем. Действительно, как в огне. Только не сжигающем, а согревающем. Кажется, поверни голову назад и увидишь, что в воротах, опершись на палку, стоит статный горец в папахе и бурке. У него проницательные глаза и высушенное ветрами лицо. Рядом с ним его сын. Тот, что не погиб на войне. Тот, которому он, сидя на крыше, стихи читал. И они смотрят нам вслед. Это два великих дагестанских поэта – Гамзат Цадаса, что в переводе с аварского значит «огненный», и его сын – Расул Гамзатов. На выезде из аула журавлиная стая из белого камня застыла на взлете.

Премия Драгомощенко

Премию имени Аркадия Драгомощенко получил Дорджи Джальджиреев. Интервью с ним вышло в подкасте поэта Петра Разумова и художника-видеорежиссёра Андрея Еделькина:

***

Чтобы мои цветы лучше росли
Я играю на их любопытстве
На ночь я их переношу с улицы
В отдельную, пустующую комнату
И перед тем как их туда поместить
Они уверяют меня
Что увидят Бога
Они примут его за крик на стене
Толкаясь, они желают развидеть все подробнее
И оттого растут пуще обычного
А на утро пробуждаясь
Они не узнают друг друга.
И разглядывая насколько выросли цветы
Моя бабушка восклицает:
Вот ты ловко придумал!

(Дорджи Джальджиреев, Солонеба, 2020 год)

Репортаж с вручения: С одной стороны, авангардные стихи позволяют авторам чувствовать себя свободными. А с другой стороны, игнорирование целого пласта литературы не есть ли, наоборот, проявление несвободы? Ведь сейчас верлибр монополист, а писать в рифму чуть ли не моветон.

Откуда пошло силлабо-тоническое стихосложение

Ученые обнаружили ритмический текст, написанный по правилам силлабо-тонического стихосложения, который датируется вторым веком нашей эры. Находку кембриджского профессора Тима Уитмарша окрестили «недостающим звеном между античной и современной поэзией». Ранее считалось, что первые примеры силлабо-тоники появились в пятом веке, когда христиане начали использовать ее для написания своих гимнов. Исследование опубликовано в журнале The Cambridge Classical Journal:

Λέγουσιν
ἃ θέλουσιν
λεγέτωσαν
οὐ μέλι μοι
σὺ φίλι με
συνφέρι σοι

Само стихотворение можно перевести так:

Все говорят
Что хотят
Ну и пусть говорят
Мне все равно
Давай, люби меня
И тебе будет хорошо.

Новый «Флаг» нам в руки

После небольшого перерыва вышел одиннадцатый номер журнала «Флаги», которым руководят поэты Михаил Бордуновский и Владимир Кошелев. Из представленных подборок хочу выделить стихи Дмитрия Кузьмина, в которых автор прямо заявляет о своей гражданской позиции. "Родина/ к одним посылает туристов/ с секретной отравой,/ других снимает/ с летящего над ней самолёта…". Пожалуй, в наших сегодняшних реалиях только поэзия может (и обязана) говорить открыто об этом вот всем.

Рекомендую обратить внимание на поэму Марии Малиновской «Ямайка». Текст построен в виде исповеди перед иностранцем, человеком, который не понимает то, что ему говорят (меня насиловал/ в московской квартире/ профессорский сын/ за которым я была замужем).

Открывает новый номер журнала Ия Кива.

***

Радость ночи, прочь уносящей подкладку лилового платья,
как хвост большого животного, в сон обращаясь,
становится речью, в которой все звуки смешны,
любовь не требует долгого разговора.

Так, отлипая от пальцев, воск становится вымыслом
нового дня, слова заворачивающего в тень от бумаги,
на которой в дрожании пальцев проступает неба огонь,
бывший когда-то началом любого движения.

Но свет ускользает, грохоча осколками отражений
в воображении как множество текстов, разбросанных
ветром сомнений по поверхности мысли, как озеро сумерек,
в которых дерево и туман смыкаются в медленном танце.

Только фонарь сновидения остается свидетелем безымянности,
слепым, как вода, никогда не раскрывающая свой чемодан,
в котором фотоальбомы историй сереют, набираясь прозрачности,
с которой цветы говорят об утрате себя.

Так память, вставая на цыпочки, смотрит в окно первого дома,
видя себя большой, а потом все меньше и меньше,
и нитка, высвобождаясь из тесных объятий иголки,
на мелкий шаг переходит, как в детский язык

(Ия Кива, «Флаги»)

Денис Балин


 
Сегодня в СМИ