О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

Еще два примера деконструкции вестерна (подвид кислотный)

 



Уже само по себе словосочетание «кислотный вестерн» предполагает некую деконструкцию, по той причине что традиционный вестерн и психоделия вещи несовместимые. Традиционный вестерн предполагает абсолютно рациональный и трезвый антагонизм, без всяких полутонов. В этой системе координат отсутствует хипповская наркоманская рефлексия, так же как инородные индейские установки. Мир традиционного вестерна не допускает сомнений и четко разделен на своих и чужих, на черное и белое, на плохо и хорошо. Индейцы в нем это плохо, они непримиримые враги, их уклад и традиции непонятны и они убивают белых. Нетрезвые опустившиеся маргиналы это плохо, им нельзя верить, на них нельзя рассчитывать в трудную минуту.

Контркультура 60-х содержала в себе большой интерес к индейским и индийским традициям, и одновременно с этим густо замешивалась на веществах, что неизбежно вело к маргинализации. К середине 60-х годов, многие контркультурные деятели предприняли активные попытки кооптировать хипповскую идеологию в традиционные американские жанры. Этого не избежал и вестерн.

Два приведенных ниже фильма разделяет без малого тридцать лет, однако они очень тесно между собой связаны. Можно сказать что «Dead Man» Джармуша явился прямым следствием «The Shooting» Монте Хеллмана. Причем если «The Shooting» в 1966 году стал вообще одним из первых психоделических опытов в американском кино, то «Мертвец» должен был тему «кислотного вестерна» закрыть, как тот монумент ушедшей эпохе кислотного бунтарства, в свою очередь ставшего основанием современному неолиберализму, т.е. выражаясь образно «Перестрелка» повлекла за собой «Мертвеца».

На пике своей карьеры в 60-х, Роджер Корман был теснейшим образом связан с бурно развивающейся контркультурной артистической тусовкой Лос-Анджелеса. Множество начинающих молодых киношников находили поддержку именно у Кормана, а не у традиционно консервативных тогда монополистов. Именно у Кормана начинали большинство режиссеров составивших несколько позже «Новый Голливуд». Именно с Корманом начинали работать Джек Николсон и Монте Хеллман, известные своими глубокими связями в Лорел Каньоне.

В 1965 году Хеллман и Николсон, при поддержке Кормана начали снимать свой «The Shooting». Хеллман был типичным интеллектуалом с хорошим университетским образованием, Николсон же пробивался исключительно за счет собственной энергии и навыков приобретенных на улице. Эти два чувака впитавшие контркультуру с двух противоположных сторон, составили некое единство противоположностей. До «Беспечного ездока» оставалось еще четыре года и все было далеко не так однозначно, т.е. мы не увидим в «Перестрелке» ковбоев «утырков» и перекрестный «перепих», но весь сюжет и его идеология были настолько необычны для вестерна, что народ попросту находился в недоумении. Что бы народ «в курил» всю «глубизну» и «трансцендентность», оставалось только переодеть героев в хипповские прикиды и посадить их на байки, что собственно Хеллман и сделает в своем фильме «Двухполосный асфальт», но уже после «Ездока».

А пока, полтора часа мы будем следить за передвижением по пустыне четырех человек (троих мужчин и женщины) в погоне за неочевидной целью. И если в традиционном вестерне преследователь и преследуемый (либо наоборот) имеют в основе отношений четкий антагонизм, то тут мы до самого финала сможем только предполагать (но не определить), кто в сюжете положительный персонаж, а кто отрицательный. Относительно мотивации мы сможем только строить версии, хотя чем ближе к развязке, тем более яснее становится что финал к которому движутся герои вовсе не хеппи-энд.

Конструкция «Перестрелки» более похожа на творчество Кафки, хотя персонажи имеют кольты, лошадей и ковбойские шляпы. Впоследствии Хеллман утверждал что «The Shooting» заключал в себе изрядную долю сатиры на жанр. Надо полагать, это все намеки на пацифизм и геперреалистичные черты персонажей, однако в контексте данной деконструкции все это выглядит не достаточно очевидным. Видно, что с одной стороны чуваки осторожничали и недотянули с метафорами, а с другой были объективно ограничены слишком малым бюджетом, а стало быть в форме самовыражения.

Большая часть из тех 75т. что вложил Корман, ушла на оплату конюхам и актерам, от услуг осветителей пришлось отказаться. Сама история о мести, наемниках и неотвратимой расплате, выглядит достаточно традиционной и простой, но разбавлена она бесконечными общими планами, долгими проездами и невнятными диалогами – все как в излюбленном хипповском медитативном роуд-муви. Джармуш как верный фанат и последователь движения взял для своего «Мертвеца» главные составляющие – роуд-муви и образ смерти.

Джим Джармуш как известно один из самых успешных режиссеров американского независимого кино, но не только. Ранняя творческая карьера Джармуша очень тесно связана с формацией нью-йоркского панка на платформе CBGB конца 70-х, а это именно то что стало прямым продолжением самых радикальных контркультурных направлений 60-х. Понятно что в 1995 году Джармуш не связанный условностями традиций и не особенно скованный размером бюджета, постарался сделать свой «кислотный вестерн» как максимальный оммаж калифорнийской контркультурной тусовке 60-х.

Помимо того что действие как в нормальном вестерне происходит таки на Диком Западе и уже совершенно свободно включает в себя элементы аутентичной индейской культуры, фильм максимально наполнен прямыми и непрямыми отсылками к хиппи-прошлому, от психоделики апологета Нила Янга до Джонни Деппа как аналога молодого Николсона и Торнтона с Игги Попом в эпизодах, не говоря уже о именах многочисленных персонажей. Все это правда изрядно разбавлено личными Джармуша закидонами с Уильямом Блейком и античной мифологией.

Сюжет данной деконструкции, практически полностью повторяет «The Shooting», в несколько усложненном виде. Здесь мы имеем главного героя обреченного с самого начала, идущего по пути смерти. Персонажей вестников смерти в лице троих наемных стрелков, и даже трансцендентного индейца проводника, который в «The Shooting» был только слегка обозначен. Все это поступательное движение к западному побережью как метафора пути к смерти, но и к освобождению, довольно незатейлива и не особо глубока. Главное здесь закрепить достижения деконструкторов предшествующих трех десятилетий: отсутствие дуалистического противостояния в сюжете, вплетенная в ткань культура коренного народа, вялотекущее медитативное действие, отсутствие хеппи-энда и внятного финала в принципе.

Между тем, надо отдать должное «Мертвец» поразительно стильный и красивый фильм. В первую очередь своей аудио-визуальной составляющей. Это психоделия в своем чистом виде. Если бы я например употреблял вещества как Нил Янг, то возможно под картинку Джармуша я бы набренчал еще более заунывные коды или как там это называется на гитаре. Многие эпизоды, как например сцена с хозяином завода, перестрелка в комнате бывшей проститутки или эпизод со стрелком-каннибалом, плотно врезаются в память. Кстати говоря черного юмора и открытой сатиры в фильме тоже хватает.

Все это странным образом совершенно не зашло ни критикам ни зрителям, оба фильма были оценены с большим опозданием и главным образом в Европе, на крупных фестивалях. Тем не менее, со временем картины стали чуть ли не образцовыми деконструкциями и яркими примерами постмодерна вообще.

Два примера деконструкции вестерна

 
Сегодня в СМИ