О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

Кстати, о птичках

 





Господь Бог, сотворяя август месяц, думал, - ба, забавная получилась штуковина. Если присочинить к нему каких-нибудь человеков, загнать их жить в бетонные коробки, укрытые, к примеру, кровельным железом - широчайшие откроются перспективы. Например, люди смогут печь яблочные пироги, да-да, самые настоящие яблочные пироги, просто равномерно размазывая тесто по поверхности крыш.

Впрочем, потом он резко изменил планы августовских предназначений: придумал пробки, мир- труд-май, кредитование под залог недвижимости и множество всяких других странных вещей, способных заставить человека начисто забыть не только о яблочных пирогах, но и о том, что там себе замышлял Господь Бог.


Августовской ночью я плавился у себя дома. Под окнами парочка молодых - явно приехавших из сельской местности людей, пыталась разглядеть небо и громко сетовала на тусклую пыльность городских звезд. 
И в это время мне позвонил Бородач.

- Послушай, друг, - говорит он, голосом сухим и зыбким, что твое первоянварское утро.
- Вернее, представь гипотетическую ситуацию: если, например, какой-нибудь идиот подобрал больного голубя и выходил его, что же будет дальше? Улетит ли тот,  благодарно махнув на прощание крылом или мне теперь до конца жизни придется выгребать за ним дерьмо?

- Соблюдая конспирацию гипотетичности, хотелось бы спросить, - как вообще тебя угораздило разжиться голубем? - спрашиваю я.

- Встречался с товарищем, - говорит он. - Мы не собирались пить много, тем более - пить столько, но... Когда я проснулся через двое суток, то обнаружил себя дома, а рядом, на спинке дивана, примостился сопливый и трясущийся будто советская стиральная машинка, падший ангел.
 - Ну, - думаю, - это точно за мной.
 И еще я решил, что ангелы и должны быть такими, потому что другим на этой земле просто нет места быть.
А когда окончательно продрал глаза, ангел превратился в больного голубя с дырой в крыле. Не выкидывать же обратно в форточку, взялся лечить.

- Прекрасно,- говорю, прекрасно тебя понимаю. Я и  сам, бывало, хорошенько выпив, засыпал в обнимку с ангелом, а проснувшись - с ужасом обнаруживал рядом невероятнейшие исчадия ада, вплоть до собственных бывших жен. 
А про голубя... Можешь даже и не думать, если не сдохнет - то обязательно улетит.



Через некоторое время мы  встретились с ним в питейном заведении.
 
- Послушай, - мрачно заявляет Бородач. - Если тебе когда-нибудь доведется писать про птиц, пусть тебе даже будут платить по доллару за слово, утоли свою жажду наживы из родника чистейших истин. Напиши только основное:
"Птицы жрут.
 Птицы гадят.
 Птицы жрут и гадят куда больше, чем вы способны представить и вытерпеть".

- Голубь, блин. Птица мира. Жрет и это самое, и снова жрет. Впрочем, какой мир - такие и птицы - с тяжелым вздохом добавляет он, и выливает рюмку водки куда-то вглубь обширной своей бороды. - Так и живем. Васькой назвал: удивительная скотина. Поселилась на антресолях. Утром, пока я пугаюсь своего отражения в зеркале и грожу ему бритвой в ответ, она настойчиво кусается за ноги, намекая на то, что пора проявить заботу о братьях своих меньших. Поев, становится заносчива, горделива и неприступна. 
Летает по дому что твой подбитый истребитель. И истребляет: порядок, чистоту, нервы.

- Напиши Роман с Птицей, - говорю ему я. - В конечном счете, все, даже самые прекрасные истории, складываются из куч какого-нибудь дерьма.



Однажды я решил зайти к нему в гости. Посреди комнаты, начисто лишенной характерных признаков семейного уюта, заставляющих мужчину проводить большую часть своего времени где-нибудь на работе или в кабаках, чуть приволакивая правое крыло, скакала самого что ни на есть нахального вида птица.
А он, сидя в кресле, громко с выражением читал ей рецептурную книгу, - ощипанные и выпотрошенные тушки голубей тщательно промыть. Мясо с грудки отделить от костей, нашпиговать тонкими брусочками шпика, посолить. Положить в растопленное сливочное масло...

- Алло, Бородач, - говорю ему я. - Смотрю, ты наконец-то понял, что следует делать со всякими назойливыми пташками? 


- Если бы, - отвечает он. - Понимаешь, это только снаружи она типичная голубка: перья, крылья, клюв. Но экзистенциально она совсем-совсем как человек: у нее куриные мозги, сучьи повадки и абсолютно свинские представления о благодарности. 
Последние дни я переселил ее на балкон, там к ней прилетает какой-то жгуче сизый брюнет. Мне он не по душе, рожа наглая, лоснящаяся. Сам какой-то квадратный: того и гляди хлопнет крылом по плечу, мол, чем дышишь, кто по жизни есть? Или спросит, - а что, папаша, закурить у тебя не найдется?
Видал я на своем веку такие порождения свального греха свобод девяностых и путинского принципата нулевых.
- Человек, прячущий свое истинное лицо за маской похмельной небритости, - говорю ему я. - Мы прекрасно помним историю, после которой ты решил, что твое сердце разбито навсегда. Вот уже десять лет ты закаляешь дух босыми плясками на его осколках, и есть мнение, что вовлекать в этот сольный танец всяких безгрешных божьих тварей - не очень хорошо. 
Хватит страдать. Будь мужиком. Расшвыряй носки. Ляг на диван, включи телевизор.

- Не могу, - говорит он. - Мне нужно идти за кормом. Она опять все сожрала.
- Да что там идти - говорю я. - Магазин под домом. Могу сбегать, заодно прикуплю какое-нибудь лекарство от доброго утра, посидим...

- Нет, - отвечает он. - Птице нужен специальный корм и лекарства, которые продаются лишь в ветеринарной аптеке. Извини.



Жизнь текла своим чередом: проливалась дождями, рычала и кашляла простуженным краном по утрам, капала сосульками с козырька балкона и струилась ручьями, смывая остатки долгой зимы. 
Я погряз в насущном, куда-то запропастился Бородач.



Мы случайно столкнулись с ним в августе на городском рынке.
После обмена традиционным любезностями, я спросил: ну, что? Как там поживает твоя птица?

- Дура, как есть. - сказал он. - Отказалась переезжать со мной, наотрез. Складывается такое впечатление, что она решила будто бы ее кормлю не я, а балкон. Приходится ездить на квартиру, насыпать ей корм про запас.


- Такое часто бывает, - говорю я. - Живешь ты с кем-то, живешь, а потом оказывается, что живет он вовсе не с тобой, но с тем небольшим удобством, что ему от тебя до работы всего лишь две остановки на метро. Или, допустим... Хотя - стой. Какой переезд?

- Ну, ты понимаешь, - внезапно смутился он. - Я и Саша. Ну, та, из ветеринарной аптеки... Мы решили, что...



Говорят, что создавая месяц август господь бог думал исключительно об яблочных пирогах, томящихся на раскаленном листовом железе крыш, но потом, внезапно, изменил свои планы.
Судя по всему, он вообще обладает весьма своеобразным мышлением. Интересно - о чем же он все-таки думал, когда создавал птиц?
 
Сегодня в СМИ