О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

Обстоятельства времени, места, образа действия... (Новгород Великий)

 


Когда

Когда я собирался в Новгород, представлял себе волшебное путешествие, где всё будет так, как я хочу, и чудеса станут открываться мне одно за другим в небывалом городе, где приветливые люди бродят среди немыслимой старины, где в светлых храмах мерцают фрески, где цветут яблони и добрые коты греются на древних камнях в лучах нежаркого майского солнышка: даже погода станет мне благоприятствовать!

Так всё и вышло.

По всем законам, ожидание должно было заманить и обмануть. Дудки. Всё, от начала до конца, оказалось так, как я мечтал. Даже несмотря на водевильный пролог в виде покупки билетов на Ласточку.

Чего проще: открываешь железнодорожный сайт, покупаешь билет… На утренней Ласточке висит флажок: билеты в кассах вокзала. Ладно, пошли на Московский. В кассах дальнего следования говорят: отправляйтесь в пригородные (ась? Новгород уже наш пригород?), это, значит, из вполне адекватно-современного здания выйти, обойти вокзал с непарадной стороны и встать, не удивляйтесь, к будочке с окошечками прямо посреди спешащей на электрички толпы.

- Мне бы на понедельник в Новгород, на утреннюю Ласточку, и в четверг обратно. Место у окошечка, если еще остались.
- Вам что, с местом?!
Я несколько удивился. Да, медведь обычно ездит, занимая место, по возможности свое.
- С местом – это в первую кассу!
В первой кассе посмотрели с тоской и спросили, не скрывая надежды на отрицательный ответ, есть ли при себе паспорт.
- Надо будет долго Оформлять, - предупредили со значением.
Удивление возрастало.
И тогда началось оно: Оформление. С бумажками, непонятностями с компьютером и затруднениями с принтером. С вызовом Гали! Сначала пляшем «туда». Потом тем же макаром «обратно». По виду это окошечко ничем не отличалось от других, поэтому подходили люди, которым надо было на Волховстрой без пресловутого «места». Поначалу тетенька сама высовывалась с увещеванием:
- Мы тут доооолго будем! Мы с местом Оформляем! Идите в те кассы!
Вскоре я выучил этот монолог и сам обращал его к новоприбывающим. Они шли в «те» кассы, где пристраивались к немаленьким очередям, поэтому свежие лица с возрастающим энтузиазмом бросались к нашей, где стоял один медведь.
- Мы долго. Мы с местом. Идите в те.
Кто-то все-таки надеялся, что Оформление рано или поздно закончится и пристраивался к нам, уже напирали следующие, поэтому свой номер телефона (Девятьсот что? Говорите громче!) мне довелось проповедовать довольно многочисленной аудитории.

Но и это прошло. Не просто прошло – это малозначительное неудобство исчерпало все возможные косяки будущего путешествия. Про поезд расскажу отдельно (будет транспортный пост), а дальше всё по тексту первого абзаца: как мечтал. Май, лучший месяц для путешествий в нашем климате. Уже цветы, уже тепло, еще не жарко, еще не толпы. Светлый легкий город, солнце и ветер.

Где

Где жить – особо не выбирал, пальцем ткнул на сайте и попал снайперски.  Кинул вещи, вышел, обернулся: Кремлевская стена. Бегом туда, туда – звонница, Софийский собор! - через реку – на Ярославово дворище, и дальше – по Ильине улице, а там такое! Такое!..


Когда-то в старшей школе посчастливилось мне приехать сюда в компании специалиста-историка, но вот горе какое: ничего ж не помню. Мы тусовались с местными музейщиками, лазали в такие места, куда не пускают, и мастерские всякие, и кладовые, и чердаки-подвалы… а это было так бесконечно давно, и не особо я тогда интересовался, и фотоаппарата не имел никакого вообще. Только и осталось в памяти: церковь Параскевы Пятницы и, что больше всего потрясло: Спас на Ильине улице. Остался образ – светлый, чистый, одинокий.

Спас был закрыт: понедельник. Во вторник он тоже закрыт, поэтому потрясающего Феофана Грека я увидел только в среду, а в тот первый день просто бродил, разинув пасть, от Спаса к дворищу… от дворища обратно в Кремль… остановился поесть мороженого, праздно изучая стенд с режимом работы всяких штук, и чуть не подавился: церковь Андрея Стратилата – увидел я – закрыта завтра и послезавтра, зато сегодня открыта. До шести часов вечера! А пять-то как раз пробило. А в четверг я уже уеду!

Дернуло меня туда, как ветром понесло.

Стоит на отшибе, махонькая совсем. Пятнадцатый век. Там никто не поместился бы кроме медведя, спасибо, и желающих не оказалось. Пусто. А вокруг… они. Фрески.

Вышел с одной мыслью: чудо, чудо. И сам Стратилат, и понедельник, и что остановился мороженое съесть.

А чудес там было… на каждом шагу!

Несмотря на что

«Несмотря на» - обстоятельство уступки – предполагает, что были какие-то недостатки. Не было их, не было! Были трогательные местные особенности. В подвальном ресторанчике за смешные деньги дают вкуснейшую уху, зато сидят все друг у друга на голове, а расчеты записываются – совсем как в Эдинбурге! - на бумажке карандашиком, потом бумажки теряются, путаются, и Галя куда-то провалилась, поэтому интимные подробности кто чего съел становятся предметом выяснения постфактум и гласного обсуждения.

Выходные дни – парами, как с волной волна: у кого понедельник и вторник, а у кого вторник и среда. Обеденный перерыв тоже существует (а мы тут и подзабыли уже); хуже того, многое закрыто на реставрацию, например, почти все возможности забраться повыше. На звонницу залезть опять же чудом повезло в первый день, а потом она прочно замуровалась, выходные начались. Зато во всех храмах можно фотографировать (почему нельзя в большинстве наших — вечный предмет моего недоумения).

Автобусы – сугубо для местных жителей, изучивших их среду обитания и повадки. На тему их расписания и маршрута гугл либо помалкивает, либо отвечает уклончиво, либо лихо фантазирует. На вокзале расположена некая Абсолютная остановка, без указания номеров и какой-либо другой информации, остановка Как Таковая. Оттуда можно уехать, например, в Юрьев монастырь, положившись не на пригрезившееся гуглу расписание, а на собственную удачу.

Так я и сделал. Вышел из автобуса там, где велела кондуктор, и пошел по дороге, почему-то один. Вошел в высокие ворота: время начало девятого, пространство прекрасно, безмолвно, безлюдно и принадлежит мне безраздельно. Только через час стали появляться насельники монастыря, а за ними потянулись и редкие туристы. Тогда я полез всюду, куда пускали, и со мной, как всегда, приключилось нечто необыкновенное, но я пока не решился выносить это в публичное пространство, чтобы случайно не подставить хороших музейных людей.

Люди не просто хорошие, люди, что в монастыре, что в городе, прямо золотые какие-то, все приветливые, доброжелательные, готовые помочь, рассказать и показать, и пирожочки получше завернуть, чтобы лимон не вытек. По привычке затрепетал, когда в Крестовоздвиженском соборе ко мне решительно двинулась архетипическая, то есть внушающая трепет поджатыми губами и взглядом исподлобья, старушка-свечница. Ох, думаю, что-то я нарушил! Ох, медведям нельзя, с медведями нельзя!... Она поравнялась со мной и сурово задала вопрос:
- Козьму и Дамиана видели?
- Кажется, пропустил…
- Я и смотрю, что пропустили. Там. Рядом с Георгием.

На обратном пути из монастыря рассудил, что автобус должен останавливаться по другую сторону лесной дороги. К той остановке, на которую я приезжал утром, как раз подошел номер семь. Он некоторое время постоял, как бы намекая, но я стремился в город, а не наоборот. Метров через тридцать левее на той стороне торчала палка с вроде бы символом автобуса, у нее я и окопался.

Через некоторое время меня начали глодать смутные сомнения. Что ничего не написано - это ладно, на вокзальной остановке тоже ничего не написано. Но как-то... совсем пусто, общее ощущение глухомани и полного отсутствия всякой вероятности появления транспорта у этого колышка. Пока я раздумывал, как поступить, лазал в умывающие руки гугл мапсы, мимо проехала одинокая машина - в направлении от Новгорода к монастырю - затормозила, вильнула так, что оказалась в центре дороги, ближе ко мне, и высунувшийся из нее мужик крикнул:
- А чего вы тут стоите-то? Тут нет остановки. Давно уже!
- О. А где стоять?
- А вон там. У него круговой маршрут, он отсюда через Витославицы обратно в Новгород!
- Спасибо! Это вы удачно тут проехали... То-то давешний автобус намекал.

Спасибо мужику, и старушке свечнице, и всем добрым людям, которые вовремя попадались на пути недотепы. Но практический совет путешественникам могу дать, раз уж речь о «несмотря на»: если хотите нормальный туристический опыт – заранее разузнавайте и многократно перепроверяйте маршруты всякие, часы работы, где поесть да сколько наличных иметь в кармане. А я продолжу про свой, медвежий.

Каким образом

Каким образом получилось, что я не удосужился ничего разузнать толком предварительно – это ключевой вопрос, и я отвечал на него здесь. Я расскажу только про один удивительный опыт такого странствования – к себе за счастьем – который должен многое прояснить.

В первый новгородский вечер я пошел опять по Ильине улице, к Спасу, как к путеводной звезде. Дальше начинались заборы, огороды, деревянные домики, дикие заросли, но меня словно магнитом тянуло к высокой стене, за которой высились развалины колокольни и вроде бы угадывался собор в состоянии полураспада. Обошел по периметру – за стеной строительная техника, по виду брошенная здесь еще при царе Горохе, фургон, вроде бы времянки… ага, может, реставрация, текущая или замороженная… а ворота, похоже, не заперты!

Проник внутрь, с удивительным ощущением, что лезу на запретную территорию, миновал остов колокольни, железяки, поленья, кучи битого кирпича и всякий хлам, прошел на большой сложносочиненный двор, где, как во сне, возвышался пятиглавный храм, цвели яблони и почему-то стояли совершенно целые скамейки. Пришел черный кот. Мы сидели и смотрели друг на друга, а потом он встал, дернул хвостом и повел меня на крыльцо. На крыльце он показал мне табличку: Знаменский собор. Оказывается, не в развалинах, работает и в среду откроется.

На следующий вечер я снова пришел туда, болтался один в этом заколдованном месте, изучал по кусочку все тайны: ворота в северной стене, роспись в этих воротах внутри и снаружи… снова мой знакомый черный кот, а вот его сменил белый… остатки росписи в полукружиях по карнизу собора… дожидался утра следующего дня: неужели можно внутрь?

Наутро стало можно. Сначала паперть… может ли такое быть, она вся расписана изнутри!... а вот и сам собор.

Сказать, что я онемел – ну, можно сказать, а толку что? Ни фотографии, ни тем более мое дохлое видео-невидимо не передадут и сотой доли того впечатления. Огромное пространство, своды и арки… всё сплошь покрыто яркой, фантастической, головокружительной росписью. Костромские иконописцы, 1702 год.

 Понимаете, в чем дело? Я шел туда шаг за шагом снизу вверх. Через ржавые ворота с тыльной стороны - к кучам хлама – к руинам двора – к запертому собору – к полуразрушенным Святым воротам - через котов и яблони и вечернее солнышко – вот сюда, к чудесному. Это было восхождение. А если бы я сначала озаботился прочитать в путеводителе – собор, роспись, не пропустите, граждане! – было бы вниз: эх, чего-то у вас тут развалины какие-то… и железяки валяются… и колокольню не отремонтируете никак, да и фасадик пора бы подновить… собственно, и саму роспись не мешало бы… Не то, не то! Только случайно, только чудом, только вверх.

Почему

Почему Новгород – такой особенный, задавали вопрос хорошие люди в комментах к тому, первому посту. Ведь особенный же, а отчего так?

Я выскажу предположение. Мне кажется, я что-то понял.

Дело не в древности, не в истории, то есть в этом тоже, но история-то много где. В Европе вот – сплошь история, сплошь непрерывность. Одно плавно перетекает в другое, мы понимаем, кто на ком стоял и что из этого родилось, как трансформировалось, мы зримо видим эволюцию архитектуры и характера застройки, обуславливание и логику событий. Преемственность культуры, преемственность форм цивилизации, гармония, непрерывность контекста.

А здесь… не то. Здесь напрямую, без сглаживания плавными переходами, обращаются к нам обломки кораблекрушения, цивилизаций, которых больше нет, деревянное сгорело, каменное снесено революциями, погибло на войне - и они стоят не в системе опосредований, а торчат среди чиста поля как Спас на Ильине улице или Андрей Стратилат, среди послевоенных построек, как Федор Стратилат на Ручью, громоздятся друг на друга без видимого смысла, как на Ярославовом дворище, говорят с нами на утраченном языке,– вырванные из исторического контекста, самодостаточные и неразгадываемые в этой своей прерванности, всегда incongruous, неуместные, несоотносимые с окружением, несовместимые с нашей жизнью, словно привет из вечности. Я сказал выше – «как во сне»; вот, это сон, который можно только разгадывать. Его смысл может отчасти быть ведом историкам, но при непосредственном восприятии он является нам только как тайна великая.

 
Сегодня в СМИ