О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

Кстати, о непонимании.

 


Я вот не понимаю, читаешь там одного, другого, третьего – многие поднимают вой про родителей. Мол, как же так – я уже весь из себя такой взрослый, а они меня донимают. Дают советы. Ругают. Учат жить.
А помнится читал я в детстве Лондона- Джека.
И у него там был такой примерно рассказ: в китае жил один китаец. Жил хреново, с детства зарабатывая бурлаческим трудом, перетаскивая лодки с грузами на мелководье.
Платили – слезы: полмиски риса в день, чтоб не сдох от голода, и мешок риса в год, типа – зарплата.
А китаец этот был абсолютный идиот, раб и ватник. Вместо того, чтоб выдумать интернет и потребовать в нем немедленной отставки местного правительства и жаловаться в европейские суды на нарушение прав человека, он не пропивал, как все, свой ежегодный мешок, но выгодно менял на какую-то другую хрень: работал не только днями, но и ночами, и всего-то навсего через пятнадцать лет сумел сколотить состояние в двадцать-тридцать долларов. И стал младшим партнером в универсаме размером метр на полтора. Благо универсам нуждался в срочных инвестициях, так как был современной динамичной компанией: собирался расширять свою деятельность аж еще сантиметров на двадцать семь.
Проработав там лет десять, китаец продал свою долю компаньону и свалил в америку, где развернулся уже по полной, открыв сначала мелкую лавчонку, а потом уже и полноценный магазин.

Естественно- совершенно случайно, на момент привалившего материального благополучия, в рассказе и жизни китайца появляется дико полюбившая его американская женщина. Такая, безутешная слегка вдова, - ах, давайте же скорее влюбляться, жениться, короче- утешайте меня.
- Не, - говорит китаец. – Это все, конечно, мне дико любопытно и свежо, но – стоит денег.
А у меня в китае осталась старушка- мать, стоит, плачет у окна, живет там, как попало, в нищете, надо перевозить ее сюда.
Вот перевезу ее – подобьем бабки. А если останется с чего гужевать – все будет. Цыгане, медведи, тройка с бубенцами – сыграем свадебку не хуже, чем у людей.

Но перевезенная старушка-мать оказалась женщиной весьма принципиальной и деятельной.
- Знаешь что, сынок, - сказала она, - твои вот эти все женитьбы – это здорово, великолепно.
Но мы – китайцы. У нас есть древние китайские традиции и их следует неукоснительно чтить. Так вот, согласно этих традиций, баба твоя никуда не годится, потому что – во-первых – будущая жена должна быть девственницей, во-вторых – китаянкой, а в третьих – этой крашенной сучки вообще не должно быть.
Ну и, такая, хвать привезенную с собой бамбуковую палку, да давай его лупить, чтоб до него вернее дошло.
А тот стоит – улыбается.
- Вот ты, - кричит мать, - какой у меня гад! С детства я тебя луплю-луплю, уже и руки отваливаются, а ты, скотина неблагодарная, хоть бы разок заплакал! Совсем не уважаешь мое воспитание и мой скорбный труд!
Так и пошло: раз в неделю мать устраивала китайцу публичный воспитательный процесс, а несостоявшаяся жена приходила будто случайно в магазин, чтоб обидно там смеяться – мол, ах ты, дурачина, простофиля. Надо было тебе для этого тащить через тыщи верст мать, будто я, прогрессивная американская женщина, не понимаю за всякий там бдсм.
И вот однажды, когда мать лупцевала китайца в очередной раз, тот возьми и заплачь.
У матери – шок, бросила палку и убежала куда-то, а американская баба спрашивает, - слушай, ты чего это вдруг в слезы?
- Нет времени объяснять,- отвечает он, утирая сопли и слюни. - Потом, все потом.

Ну и где-то через полгода, когда китайская мать отошла в мир иной, лежат они, значит, с этой американкой в уже законно-супружеской постели.
- А хочешь, - спрашивает китаец, - я расскажу, почему тогда заплакал?
- Да-да, милый. Конечно – конечно, - рассеяно отвечает та, не отрываясь от бухгалтерских магазинных документов. - Меня вообще дико интересует твой богатый внутренний мир, а в частности – та самая хрень, которую ты сейчас собрался мне зачем-то рассказать.
- Так вот, продолжает китаец, понимаешь, когда она лупила меня в тот раз, я почувствовал – что удары ее очень слабы. И понял, что скоро ей придет каюк. И потому заплакал.

Так что, дорогие мои угнетенные, засоветованные и умученные родителями взрослые люди, я действительно не понимаю - чего вам не так.
Ведь если ваши родители угнетают, шпыняют, советуют и мучают – значит, у них еще есть на это силы.
А значит – они еще поживут.
 
Сегодня в СМИ