О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

Москва классическая

 


Визитная карточка Москвы – это, по мнению многих, дом с колоннами и треугольным фронтоном. Стиль, пришедший со Средиземноморья, уже три века процветает на наших широтах, и неплохо себя чувствует среди снегов. Что такого затронули античные формы в русской душе, что наши зодчие обращаются к нему снова и снова?



В Москве работало множество блестящих архитекторов, но самый признанный мастер классицизма, наверно, Матвей Казаков. Этот придворный зодчий построил и главный дворец в Царицыно, и здание Сената, и Московский университет. В 1775 году на Страстном бульваре для князей Гагариных Матвей Казаков возвел огромный дворец. Здесь самый большой в Москве 12-колонный портик.



В начале 19-го века здесь размещался Английский клуб. И тогда его посетил писатель Стендаль. Он сказал, что вряд ли во всем Париже найдется столь роскошное здание. Дом действительно очень большой, за домом – парк, несколько флигелей, недаром усадьбу в 1828 году купили для размещения здесь Екатерининской больницы.



Сейчас во дворце расположена Московская государственная дума. Парк закрыт от посторонних, попасть в здание невозможно, поэтому, будем любоваться им только снаружи.



В классическом стиле возводили: дворцы, больницы, особняки и церкви. Мы, москвичи, привычны к колоннадам. Можно найти храм с традиционной компоновкой – с запада колокольня, с востока алтарь, но входи прикрыты величественными 8-колонными портиками, на стенах традиционные для того времени ниши и круглые окна. Классицизм это архитектурный стиль, и зодчий может вывести одну и ту же колоннаду и на здании тюрьмы, и на университете.



Храм Мартина Исповедника построен архитектором Родионом Казаковым в самом конце 18-го века. Фирменный знак этого зодчего – изящные беседки на куполах. Еще Родион Казаков любил круглые объемы, и великолепно с ними работал. Здесь он над портиками вознес величественную ротонду.



И два верхних яруса колокольни тоже круглые, высота – 60 метров. Почему церковь Мартина Исповедника такая большая? Ее построил богатейший предприниматель того времени, купец и городской голова Жихарёв.



На Ленинском проспекте рядом с Нескучным садом расположена усадьба графа Орлова. Сейчас здесь президиум Российской академии наук. Граф Алексей Орлов, чесменский победитель, был братом всесильного фаворита Григория Орлова. Считается, что именно Алексей прикончил после дворцового переворота императора Петра III. Поэтому, когда воцарился сын убиенного, Павел I, Алексей уехал за границу, а при Александре I вернулся доживать свой век в Москву.



Вот в эту усадьбу он въезжал в своей роскошной карете, о восьми стеклах, запряженной восьмеркой лошадей, в свою загородную резиденцию. Орлов ездил при всех орденах, в тяжелом мундире, сияющем бриллиантами. Москвичи уважали этого блистательного вельможу за екатерининский размах, за богатство, и за очень редкие личные качества.



Граф был необычайно силен, и в свое время, первый рубака в армии. На одной из дуэлей ему разрубили щеку, и поэтому при дворе его называли «меченый». Есть предание, что перед переворотом именно Алексей Орлов вез Екатерину из Петергофа в Санкт-Петербург. Ехали быстро и загнали лошадей. Граф напал на первых встречных, победил их и перепряг лошадей. У нас в Москве Орлов жил уже в преклонных годах, но по-прежнему выходил участвовать в кулачных забавах.



Перед усадьбой стоит фонтан скульптора Витали. Это городской водоразборный фонтан, и когда-то он стоял на Лубянской площади, сюда его перенесли уже при советской власти. При Орловых здесь были другие украшения.



Граф был хлебосол. Вспоминают, что на его роскошные обеды мог прийти любой дворянин, но только в мундире. Если гость прибывал в партикулярном платье, граф, прикидываясь по старости подслеповатым, спрашивал: «От кого вы, батюшка, присланы?»



По приказу императрицы Екатерины граф хитростью вывез из Италии княжну Тараканову. Он первый привез из Валахии в Россию цыганский хор, так что мода у нас на цыганское пение пошла именно с графа Алексея. А вот это здание – конный манеж при орловской усадьбе. Сейчас здесь Минералогический музей, а когда-то занималась джигитовкой дочь графа Анна Алексеевна, удалью она пошла в отца. На полном скаку доставала копьем из стены манежа кольца и рубила картонные головы.



Кстати, именно на конных заводах графа были выведены знаменитые орловские рысаки. А там, где сейчас по Ленинскому проспекту несутся машины, проводили конные соревнования. В качестве поворотных столбов Орлов установил китовые ребра, поражающие москвичей своими размерами.



В 19-ом веке Нескучное было приобретено для императорской фамилии, и в 1826 году во время коронации здесь давали прием в честь нового императора Николая I на 1200 гостей. Современников поразило освещение – в танцевальном зале горело 7000 свечей. Дворец был обновлен архитектором Тюриным. Он приподнял центральный портик, и завершил его не привычным треугольным фронтоном, а полуциркульными арками, ровно в полокружности.



Капители здесь коринфские, ионические колоннады по сторонам дворца, поддерживающие балкончики, все-таки это загородная резиденция, утопающая в садах. Сбоку от главного дома стоит здание гауптвахты для размещения караула. Классицизм может из простой караульни сделать дворец.



Известнейший образец классицизма в Москве – особняк Хрущевых на Пречистенке. Вообще, любовь к симметрии – основная черта классицизма, и поэтому компоновка бесчисленных дворянских усадеб примерно одинакова, в центре главный дом, по сторонам одинаковые флигели. Фасадов два – основной, раскрытый на парадный двор, и садовый, его можно увидеть, только если обогнуть главное здание.



А вот угловой дом Хрущевых показывает нам сразу два парадных фасада, это вызов зодчего. Колоннады должны быть отличны, но при этом дополнять друг друга, все декоративные элементы одинаковы, а вот ритм колонн и общие пропорции портиков разные. На гладкой стене лепнина в изящных медальонах, ее немного, поэтому она сразу бросается в глаза.



Специалисты не знают, кто был автором этого шедевра, построенного в начале 19-го века, Доменико Жилярди или его ученик Афанасий Григорьев, возможно, проект разрабатывал Жилярди, он мастер игры фасадами, а вот воплощением занимался Григорьев, отличавшийся изысканным вкусом, и от него – общее изящество всех деталей.



Смежный дом принадлежал семье Хрущевых, а сейчас в нем музей Александра Сернеевича Пушкина. Не известно, бывал ли здесь поэт, но это типичный дом пушкинской эпохи. Внутрь попасть можно только через служебный вход, через него возили продукты и дрова. К сожалению, во многих особняках как в 1917 году забили парадный вход, так и пускают посетителей через черный.



Классицизм как единый стиль перестал быть модным к середине 19-го века. Конечно, отдельные элементы ордерной архитектуры – колонны, фризы, никуда с фасадов зданий не подевались. Возродился он опять к концу 19-го века уже под именем неоклассицизм, державное величие классики льстило многим, но особенно было востребовано верхушкой купечества.



«Почтенный замок был построен,
Как замки строиться должны:
Отменно прочен и спокоен
Во вкусе умной старины».



Через этот стиль предприниматели становились как бы на одну доску с дворянством, владельцами подобных усадеб прошлого. На Спасопесковской площади для купца Второва архитекторы Адамович и Майят в начале 20-го века построили особняк в стиле неоклассицизм.



Второв до революции был самым богатым жителем Москвы. Разбогатев в Сибири на торговле и золотодобыче, он перебрался со своими миллионами в Москву. Но так как в Москве не было принято кичиться состоянием, то о Второве особенно не говорили. Ну, живет мультимиллионер, ну, самые большие в мире зеркала для своего особняка заказал. У нас ценилось служение, реальные дела на благо города.



На этом здании все узнаваемые элементы прошлого: портики по сторонам, полукруглая колоннада, полуциркульное окно наверху, изысканная лепнина на стенах. От нового времени, пожалуй, только тройные окна, такой дробный ритм любил модерн. Ну и сам разворот здания на площадь игривым садовым фасадом с террасой за полукругом колонн и балкончиком наверху не был свойственен классицизму прошлого.



Второв был убит в своем доме в 1918 году, что это было, ограбление или месть, неизвестно. Здесь потом жили высшие советские чиновники, в частности Чичерин, а с 30-ых годов это резиденция посла США, знаменитый Спасо-Хаус, описанный одним американским путешественником в книге «Медведи в икре». В этом доме происходит бал весеннего полнолуния в «Мастере и Маргарите» Булгакова.



Архитектор Жолтовский – беззаветный рыцарь классицизма. Его первые работы созданы еще в конце 19-го века, а последние – в середине 20-го. Он начинал, когда в моде еще был русский стиль, повторение зодчества 17-го века. Потом пришел модерн, конструктивизм, но все эти годы мастер служил классике. Он делал повторы работ легендарного Палладио. Его дом на Моховой считается первой ласточкой возвращения классицизма после авангарда 20-ых.



В конце 30-ых классика стала соответствовать имперским амбициям Советского Союза. Театры, вокзалы, клубы, горкомы обзавелись колоннадами под треугольным фронтоном. За глаза их называли «сталинский ампир», «ампир» это по-французски «империя». От некоторого налета казенности 19-го века старались избавиться барочным буйством деталей и более свободным обращением со всеми элементами ордерной архитектуры.



Дом работников НКВД на Смоленской площади построен в 1950-ом году. Такова участь гениев в тоталитарной стране: скульптор Меркуров был призван ваять Ленина и Сталина, а архитектор Жолтовский делать здания для работников репрессивных органов. Но сколько игры проявил 83-летний мастер. Здание нарочито ассиметрично. Одна башенка поставлена не по уставу в центре, а на дальнем углу.



Строение получилось огромное, и, чтобы его визуально облегчить, архитектор разделил здание цветной плиткой по горизонтали на две части. Но высший класс этого дома в карнизе, он тянется, тянется вдоль крыши и вдруг обрывается. Когда архитектора спросили, он не стал объяснять об асимметрии, балансе масс, а просто сказал: «Тема устала».



НКВД действительно заказывал музыку в сталинские годы. В доме на улице Чкалова отразилась вся советская история того периода. Здание построено архитектором Евгением Рыбицким в 1949 году. И автор получил за него сталинскую премию. А лауреатов этой премии отбирал лично вождь.



Дом очень богато украшен. На крыше две башенки с ионическим портиком. Ниже открытые лоджии, расписанные изнутри. Здесь есть и красивые эркеры, и сдвоенные балконы, центр здания выделен проездной аркой. И по моде того времени дом цветом разделен на две части, нижняя рустованная серо-фиолетовая, верхние этажи палевые.



Низ здания облицован красным гранитом. Есть мнение, что это часть камня, приготовленного немцами для монумента в честь взятия Москвы, после войны им оформляли улицу Горького. По иронии судьбы это здание строили как раз пленные немцы.



Квартиры для работников НКВД в этом доме были огромные, по 200 квадратных метров. Шутили, что к каждой прилагался путеводитель. Во всем чувствовалось качество и добротность: отличная сантехника, плитка в ванных и на кухне, на полах дубовый паркет. На лестничных площадках ковры, сами лестницы мраморные, наверху хрустальные люстры. Закрытый двухуровневый двор.



Жильцы вспоминают, что в некоторых туалетах были даже трофейные бачки тонкого фарфора клеймом в виде свастики. А еще вспоминают, что балконы в этом доме опечатывались, правительственная трасса, и участковый ходил, проверял печати.



В этом доме были и обычные квартиры, в них селили демобилизованных фронтовых особистов, эти квартиры в 60 квадратных метров генеральши презрительно называли «дворницкими». Но когда в 1953 году Берия был арестован, а потом расстрелян, многие жители дома также были арестованы, а их семьи выселены. Здесь даже появились коммуналки.



Архитектура этого дома потрясающая. Но Хрущев после смерти Сталина объявил все украшения дома архитектурными излишествами. Он обвинил именно архитекторов в том, что советским людям не хватает жилья. И в 1955 году Рыбицкого лишили сталинской премии. Вот отрывок из постановления ЦК КПСС 1955 года:



«Ничем не оправданные башенные надстройки, многочисленные декоративные колоннады и портики и другие архитектурные излишества, заимствованные из прошлого, стали массовым явлением при строительстве жилых и общественных зданий, в результате чего за последние годы на жилищное строительство перерасходовано много государственных средств, на которые можно было бы построить не один миллион квадратных метров жилой площади для трудящихся. Особенно большие излишества были допущены архитектором Рыбицким в построенном доме по улице Чкалова, для отделки которого применены дорогостоящие материалы, сложные архитектурные украшения и декоративные аркады; при планировке квартир недопустимо завышены площади передних, коридоров и других вспомогательных помещений».



В Москве тысячи домов с колоннадой, фронтонами, лепными венками и трубящими Славами. Можно сказать, позавчерашний век, но архитекторы раз за разом обращаются к традициям классицизма. Одни берут из него ясность композиции, другие отдельные детали. Главное, что есть камертон, по которому проверяют, насколько современные здания соответствуют шедеврам прошлого.



Материал взят из цикла передач Михаила Жебрака «Москва. Пешком». Картинки без моих логотипов взяты из Сети.
 
Сегодня в СМИ