О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

Сегодня день перемен

 


Вечно недовольный мной муж ушел на работу, сын после вчерашних гуляний валяется в постели, и у меня есть немного времени, чтобы эксгибиционистично поныть. Говорят, чтобы понять, куда надо идти, надо посмотреть, где ты находишься. 

Я нахожусь в бардаке, в брежневке, в спальном районе промышленного города, где иной раз, выходя на улицу, кажется — зажги спичку, и воздух полыхнет. У меня вонючий матрас Орматек, вонь которого не уходит уже больше двух недель несмотря на проветривания, пропаривания и другие бесполезные меры, у меня фарингит из-за этой вони. Еще у меня нет работы, поэтому я чувствую себя невостребованной какашкой, которую вышибло так далеко из пищевой цепочки, что нет никаких сил доползти обратно. Еще у меня есть пара упаковок с волшебными таблеточками от тревоги и депрессии, которые я периодически бросаю пить, стремительно тону, и, хватая ртом воздух, начинаю пить обратно. Как вчера, когда я после перерыва бахнула целую дозу вместо половинной и сегодня проснулась с квадратной головой. 

У меня две собаки, две кошки, все старые, и меня терзает чувство вины за то, что я не особо занимаюсь их здоровьем. Вообще, чувство вины — мое любимое, муж, зная это, подкидывает поленья в топку каждый день. В основном, потому, что он-то работает, а я — нет. Я стыжусь, но ничего не могу поделать — мне 48, я выгляжу непрезентабельно, к профессии потеряла интерес до тошноты, к тому же, из-за ожирения я едва шевелюсь, потому что болят мои ноги. На лице у меня морщины, а самое противное — брыли, из-за которых лицо выглядит как растянутая лепешка. Судя по описанию, я чудовище, и временами так оно и есть, но иногда я стараюсь и тогда я — еще ничего. В собственных глазах. 

Иногда мне кажется, что я достигла дна, но снизу каждый раз стучат, и я продолжаю свое погружение. Дешевый дофамин в виде тик-тока и компьютерной игрушки выжирает любые желания что-либо делать в реале. Поэтому я практически не готовлю — только если голодные муж и сын начнут тыкать меня палочкой, не подохла ли, — убираю исключительно перед гостями и не слежу за собой. Вот сейчас реально страшно стало. 

Даже не знаю, как может выглядеть дальнейшее дно, но мне, пожалуй, уже хватит. Очень хочется всплыть. Если не до легкости и счастья, то хотя бы до прекрасного пох..зма, уравновешивающего весь мир до баланса инь и ян. 

Поэтому я: 

Иду перекрашиваться в блондинко. Это дорого, это мне не идет, но мне надо это сделать. Заодно покрашу брови.  Перестаю жрать всё с сахаром, глютеном и молоком. Это люто трудно, но  либо я возвращаю мозгу хоть какую-то активность, либо продолжаю деградировать, а этого не хочется, все-таки 48 — это не только уже, но и ещё.  Разбираю гребаные коробки и завалы, по одной в день, потому что я хочу, сука, достигнуть этого хваленого минимализма, который висит перед моей мордой как морковка у осла. Хочу простора, света, воздуха, а не барахла «на всякий случай». 

На первое время выше крыши. Может, это хоть немного подкачает мои шины.  Посмотрим. 



 
Сегодня в СМИ