О проекте | Редакция | Контакты | Авторам | Правила | RSS |  

 

 

 

Восстание мёртвых. Выставка Ивана Шадра в "Новой Третьяковке"

 


D45A1091-42A0-4EE9-9CFA-807FC81A4402




47433592-D556-4E74-88C4-2269DC87545A

1B360736-EB5E-4F04-9DC2-F1A311E6C214

Выставка Ивана Шадра показывает насколько большевизм - порождение декаданса: обучение у Родена и Бурделя (некоторые ранние работы напрямую выказывают текучее наставничество великих французов) не прошли даром, правда, там, где у европейцев царит культ чувственности и открытости человеческого тела, русского ваятеля распирает и скручивает в жгуты классовая ненависть да пролетарская солидарность.

Как-то у меня было эссе про Клода Моне как французского Льва Толстого, ну, или, наоборот: Лев Толстой, с его стихийно вскипаемым и осознанно подавляемым импрессионизмом(перечитайте непредвзято сцены на ипподроме "Анне Карениной", там, где Вронский падает с лошади): непрямым, нелинейным сопоставлением этим я и хотел зафиксировать разницу двух культур, одной из которых политизированность не мешает, ибо проходит как факультативный слой выражений, а другая из этой самой политизированности состоит как рыба из воды.

"Проповедничество" и морализаторство Льва Толстого, по общепринятому ныне мнению, давило в нем художника, а вот в Моне все выходило ровно наоборот, из-за чего уход в "область чистых форм", которые более абстрактны (прочесть и присвоить их можно самыми разными способами) и, оттого, более мудрые и глубокие.
Действенные, влияющие, впрочем, как и любая визуалка на фоне черно-белых русских букв.

Понятно, что большевики - патентованные декаденты, а кто ж, в этом времени и в этом месте, они еще (есть роскошная книга Александра Эткинда "Хлыст" об этом, которую я рекомендовал бы всем интересующимся неформатными реконструкциями "Серебряного века", а также невозможностью просчитать последствия идеологических диверсий течений...

...в этом мире всё связано со всем, причем, самым непредсказуемым образом, когда, скажем, появление мобильной связи служит развитию викторианского (да и любого ретро) детектива, а рост ЗППП (особенно ВИЧ) перестраивает структуру чулочно-носочной моды, а, следовательно, и фабричной инфраструктуры, отвечающей за красоту нижних конечностей...

...так и тут, то есть, в искусстве.

Обнаруживать подспудные связи и вскрывать их, может быть, самое интересное, что может делать аналитик, но я не аналитик, а свободный поэт - и помню, как меня потряс свободный вход в парижскую мастерскую Бранкузи: прозрачный стеклянный куб перед фасадом Центра Помпиду, как она тревожила меня внутри этого куба своей отвлечённой фактурностью, забитой джунглями пластических поисков...

В Париже, остающимся центром музейных тенденций, как написала на этой неделе АртНьюсПейпа, через пару лет открывается огромный музей Джакометти, при том, что уже который год успешно работает Институт Джакометти, устраивающий крохотные, но крайне изысканные выставки скульптур.

Как бы чего не забыть: помимо мастерской Бранкузи и института Джакометти, в Париже работают музеи Родена, Бурделя, Майоля, Цадкина и это совсем не предел: интерес к скульптуре, аналитики которого я еще нигде пока не встречал, явно растет, ширится и всячески крепнет: достаточно заглянуть в музеи Капура (в Венеции), Чильиды (возле Сан-Себастьяна), Андерсена (в Риме), Торвальдсена(в Копенгагене), Кановы, повсеместные экспозиции Серра, да попросту по павильонам Венецианской биеннале походить.

Там скульптура стоит на самых заметных (во всех смыслах) местах и экспозиционных точках, вызывая повышенное внимание, вот как пресловутая глина Урса Фишера на Болотной набережной: с одной стороны, публичные изваяния стоят в общественных местах, обозначая зримую границу между индивидуальным и общим, с другой, они априори заметнее всех прочих видов искусства, исключая архитектуру...

С третьей стороны, именно объёмной пластике удаётся ярче всего реагировать не только на этические и эстетические изменения, но даже и на антропологические мутации, раз уж монументы (необязательно уличные, кстати) призваны обобщать и закреплять свои эпохи на веки вечные.

С четвертой, такие пластические жесты, нуждающиеся в круговом обзоре, что не всегда учитывают революционеры экспозиционеры да кураторы, вполне нормальная реакция на "кризис картины", который, впрочем, весьма интересно преодолевается ярким цветом антиреалистической фигуративности, помноженный на засилье инсталляций, большая часть которых торгует разреженным воздухом и не менее разреженными формами априорного чувства (ну, то есть, временем да пространством голодным до человеков)...

Сегодня в убирании всего лишнего, как говорили, кажется, Микеланджело и Хайдеггер, таится особенная правота: очень уж пазухи восприятия всего-всего-всего культурно-визуального переполнены всяческим разнообразным избытком, большая часть которого - откровенный мусор.

С пятой, взаимодействие со скульптурой требуется более активное и подвижное: это действительно диалог, а не два монолога.

Шадр, впрочем, очень быстро справился с декадентской текучестью, застыв в формах конкретных, четких и определенных. Заветренно-ороговелых. Все как мы любим.

В его случае, кажется, и следует говорить о буквальности выражения "держать нос по ветру", интуитивно складывая внутри себя пасьянсы зовов "новых губ" - разумеется, по мере углубления в советский лес изображения его становятся все менее экспрессивными и "размытыми", все более и более "подлинно народными", однако тенденция эта ведь развивается в нем не под давлением власти первого в мире государства рабочих и крестьян, но "по зову сердца", услышавшего "будущего зов".

...и тех самых губ, труб и носов с хищными, раздутыми ноздрями, которые Шадр ваял с таким же пристрастием, как и скульптурную обувь: московские фут-фетишисты жаль про эту ретроспективу пока не прознали и по-прежнему партизанят на "Площади Революции". Шутка.

Доля правды в том, что Эрос ходит об руку с Танатосом, особенно теперь, в пору тотальной перемены участи и её неизбывных предчувствий.
И с этим уже ничего не поделать.

Надгробных памятников на выставке Шадра всего два, оба женских, Светланы Аллилуевой и Екатерины Немирович-Данченко, помещенных рядом в проходном центре экспозиции - возле лестницы, символизирующей точку схода самых разных периодов и тенденций, уж не знаю, насколько кураторски осознанно это было сделано, но, если для послевкусия, а так же процесса вхождения в близость дальнего, то очень даже методологически остроумно.

Так как Шадр ваял законченные классовые типы (их еще называли "марочными", раз уж бюсты пролетария, красноармейца и крестьянина попали на марки), классиков (Лермонтова, Пушкина, Горького) и рэволюционэров, типа Красина и Ногина, то к концу ретроспективы выставка превращается в подобие погоста.

Каменные гости незаметно гудят затекшими мышцами и, покуда никто не видит, переминаются с ноги на ногу, если им их Шадр, взявший псевдоним в честь родного Шадринска, предложил эти самые конечности...

Ну, а если ног нет, бешено вращают зрачками.

Тоже гимнастика.

Суггестивная подсветка провоцирует представление о восстании мертвых, по ночам ходящих, подобно шахматами, по геометрически выверенным траекториям (такова их шадринская участь), ну, и чтобы сторожам нечаянно не навредить.

Дабы выставка окончательно не превращалась в филиал Новодевичьего, в последнем зале ее выставлена большая и голая женщина в окружении, опять же, жизнеутверждающих символов, несущих звезды в ладонях и словно бы скандирующих о богах, которые жаждут.

Тут-то и возникает интересный разворот: всеми силами своими, насколько хватает фантазии, Шадр будто бы строит "светлое будущее", причем такое, что светлее уже не бывает, раз уж вся его траектория имеет явно утопический характер преодоления жертв и стряхивания с колен и пепла, и праха, да только голова его вывернута назад в поиске подтверждений своей правоты и рыщет буквально по всей истории искусства - от тех же французов до не менее обязательных антиков, вплоть до Колосса Родосского (см. на фото).

Впрочем, подобный изврат разворота и перманентного оглядывания назад - важнейшая (фундаментальная) константа консервативного российского сознания, не поспевающего за переменами (см. наши времена): Шадр из Шадринска наглядно это демонстрирует - поток, потекший из французских мастерских, быстро затвердевает и обращается в вечную мерзлоту.

За зал до этого, тоже на любителя, есть проект головы девушки с веслом.

Экспликация, правда, объясняет, что это другая девушка с веслом, не та, что однажды стала тиражной и стояла по всем ПКиО большевицкой страны, белея приведением в бесконтрольной мгле среди аллей.

Тиражной у Шадра вышла не баба, но мужик с палочкой (кто ж его посадит - он же памятник), то есть, Горький да, конечно же, "Булыжник - оружие пролетариата" (1928), ставшие неприметной частью городских складок, например, и в Чердачинске, где обе эти скульптуры стоят, невидимые самим себе...

...ну, то есть, в повседневности статуи скульптора не собирают территории вокруг себя, но растворяются в них, делаются незаметными, застенчивыми, что ли...

Кто скажет, где в Москве булыжник пролетариата приквартирован?

Архитектурно неудачное размещение его на Улице 1905 года ничего ведь не значит - он и с правильной впиской затерялся б среди деревьев, а так и подавно на входе в Сквер декабрьского восстания стоит, будто бы полустёрт за десятилетия напряженных (ни один мускул не дрогнет) бдений...

Таково свойство стиля, передающего характер, а также судьбу, ничего про Шадра не знаю, но вижу, что Танатос явно в нем побеждает с ощутимым каким-то преимуществом до появления в боковой галерее "Новой Третьяковки" запаха матушки сырой земли.

Количество некро-аффектов, зафиксированных в этих залах, окончательно окаменевших скульптур и графики, а также снимков проектов и набросков всевозможных увековечиваний павших жертв в анфас и в профиль, на выставке столько, что мертвецкий выхлоп (мертвящий выдох) ничто затмить не в состоянии...

Словно бы здесь, на двух уровнях московского музея (нижний этаж его и вовсе на цоколь выводит - к туалету бессознательного и гардеробам подсознания) совершается последняя микросекунда перед окончательной остановкой всего, что пело и боролось, а теперь неотвратимо каменеет...

...и странно подумать, что проект этот будет разобран, а не останется вечной данностью тут навсегда, покрываясь пылью столетий.

Вот ведь.

Я даже пугался, что шадровские истуканы будут мне снится, подсвеченные контражуром, вот как Венера Илльская из новеллы Мериме, да пока пронесло.

Пока снится всяческая жизнь, но выставка от этого хуже не становится: Unheimliche, важнейшее фрейдовское понятие у нас на русский перевели как "жуткое" (варианты: "чуждое", "зловещее"), а надо бы, как предлагает А. Фоменко, переводчик монографии Хэла Фостера "Компульсивная красота" ("НЛО" 2022), посвященной идеологической подсознанке сюрреализма, переводить "нездешним", тогда всё на свои места-то и становится...

Странно, что на достаточно продолжительной ретроспективе не показали судьбоносный опус Шадра "Ленин в гробу", (1924),считающийся первоосновой "скульптурной ленинианы", видимо, не договорились с Музеем Ленина или же, скорее всего, у Третьяковки последние годы наблюдается тенденция обходиться собственными силами.

Так дешевле и вся слава музею достается, ну, а то, что акценты творчества и логика проекта смещаются - так кому важны такие мелочи в гробу пору второй мобилизации?

Все идут в Новую Третьяковку на крайне неудачные выставки, вроде "Моя Третьяковка" и на обгрызок про Дягилева, являющихся технологическими компромиссами, призванными заполнить экспозиционные дыры, внезапно образовавшиеся после конца февраля минувшего года (из-за чего они, особенно дягилевская, выглядят какими-то половинчатыми показами незасмотреннего "из фондов" и хвастовством "новых приобретений", что тоже может быть хорошо, хотя и совсем уже на узко специального любителя), а вот шадровское кладбище домашних животных культурных героев ранней советской эпохи, пока еще не успевшей выработать окаменевший канон, пропускают.

А зря.

Сходишь к Шадру и уже никакой Филонов или Шагал не нужен: сырой землёй этих залов по кадык сыт станешь, очень уж перекликается оно с актуальным; очень уж в жилу и в плоть.

Музыкального сопровождения лишь не хватает, чего-нибудь немецкого, упаднического, надо бы "Зимний путь" Шуберта запилить или же "Песни умерших детей" Малера...

Ну, или, там, его же "Песнь о земле".

Тихий ужас гарантирован.

0511B309-111A-43B9-8982-9003E7174595

8B2CBF4D-A5F2-4C06-BEEE-ECCEA7B28D47

B7851175-41C4-4CE4-B5F1-92A4F512B6A3

E3A49E02-FEA1-46A5-BEDC-AF79E4ADDB24

29A3E8EA-C651-4D02-AAF3-141DB1F9F4CF

510D1F9F-A22E-4553-A947-C9B057E0D3F2

4B742B22-6A33-47A9-8369-CA9DFB2CB781

9B592BA8-62BB-4281-8C6F-C0B048C9EE82

FB4AD402-0A62-4C03-B208-C3055FE86088

5B14C9C9-4B1A-4D24-AF7D-2F0B4FB6027B

D6FB97C1-E944-4D6A-98F1-D44FB79C4A28

F751A064-C0BF-497E-93FE-9B5EAAB566EE

30FB6D9A-65E3-4257-999D-F54F9CFB3852

3FDB3680-E436-4264-939C-13E5CCD89048

9FD391ED-87C5-47DA-8FFE-1DD220DB4520

FE9C74B9-CCD4-46A8-8EAA-6B35202AA992

4CF396E8-D310-472C-960C-44EA43D2D989

F5E52836-166B-4401-9FB1-1B756191FA07

BDAE4658-FAAD-4465-9CE3-CF51D7E773AD

81835B4D-48AC-4609-8E3F-2D5688A19153

69E791AB-49C0-42E7-8C25-9A7CDA086C8C

EA71C64D-53A5-4916-A5A3-66DDEA308500

DB564FB0-CD8A-4005-B1C1-021B2CB13C25

D9E8C81B-0F25-464D-8B72-4DA51D417C8A

BB249C7B-12F9-46DD-912B-E640BD461140

1BCA21E1-0649-4D3D-83D5-C95992EF9006

0AE84AE0-A5DD-4446-BFA2-D2E5946F789C

CD22C99A-F333-4651-989E-B003A8CAD318

71406A11-AAFE-461F-80DF-BDB5F1C5F518

3898F80B-C700-4B56-A9EE-8915DCE6149B

0011B657-0716-49E2-A785-FABF20E4F5B5

FAA74FAE-DC1F-4C80-8582-A15093664E11

ED174DAE-7046-4777-856D-6E4D7791AD14

D8FBDDE3-AAEE-412B-88F1-B74BB7180907

EC19B8CD-41E0-44F5-9723-1D8184D284F2

B6AC0078-7660-47C5-B534-C1BB92104624

48A711C2-7190-4D7C-859D-2D36DC354ADB

7691266E-ED26-4033-B650-DA53C414AB1C

8D8E0EEB-F9C2-41F4-9BC3-753A0A9D9108

C5492CE7-6327-4E78-AB3F-BBECCC6B982F

0D5870A7-E68F-44AE-975C-9B7493CAA3D7

296C5E7B-DDDF-4E78-9ED9-50701C1C297B

FF7CA239-C245-4704-801D-A87A0306D7FB

9E5BF1F7-F771-4D4E-A322-8D033DD3EAE6

E1CB75C0-EB88-4E7F-82BD-20B5AF929705

20ACC009-F8BA-400C-ABBB-44DEDA88BA02

E47EEE7D-2097-4D11-8957-1B21591F267D

6B320147-C238-4429-AE16-63181F3C27D9

F522B313-27A5-4AC5-B08C-DA928F861005

AA6A0095-71DB-469D-9094-4BB1F6437B50

2374E971-85A8-437E-B63E-79F98C4839FA

4B57F1D7-2C57-4DE2-BFA4-911DEE58671E

967AC30C-0783-475A-A63A-D7C44908D79F

C32065A6-45F2-4AEF-AE67-529BF71CE99E — копия

902C40C9-4A2B-4B91-A3E7-89D8DF04A87F

87EE51B3-AD09-4D18-9752-C2ADE43CC5CA

0286BEFA-ACA0-4DE3-A2B6-CD55E9EFBE91

9882BBDB-71C7-4262-87A1-754DA8FBFF93

9B6F40AB-8C3C-4410-A6A3-C88B367330A3

17884B1F-734C-4759-AE88-997D6EEE491D — копия

8F5EED46-95C5-4F9B-B487-F45255871129

1E36A613-2801-4FDF-B431-062C659B2A5D — копия

AB9FBC7B-7E96-40CC-93F1-D40AB16B266E

7BA31459-82A3-4C10-BB4B-4FF9453A341F — копия

A38CFB65-6FF3-4FDE-94DA-86D958F69EB3

1A97E727-88DA-49C6-9789-89E4A2D50FE1 — копия

FBA0A90D-8156-483C-9B2C-1DFC1F30DD7C

9880101F-8AF2-4DC5-AF90-A88E180EAF30

F5EF0DF9-DA2C-4881-BA3E-61C12F7F336F

298B93F7-F639-4416-8C21-768C30677AAC

F863F3CC-E1B8-490C-AAA6-C4ECB2AB743C

B4540C23-5597-47B3-935A-7D8079E94722 — копия

D8F59704-5926-4751-8ADC-7AE7C14D52F7

DF3677C7-4617-4A4C-B4A6-93FAB173B81D — копия

3468B5B3-1FB8-4205-8A63-F1256CF19375

738896E3-1028-49D2-9751-2F73BA85F0A4

D117D6B7-D2E3-463D-B69B-56C5E57D178D

93EB8A17-D0F6-409B-B363-FCB424584FBE

0C16BACA-E768-42CB-94EF-45BEA0BCD354

18545CEF-B29C-44B0-8A69-8135781AC8D8 — копия

765A6B85-5665-4422-BBD3-0A918688298B

9EE2EFBF-16A7-4793-9493-9EA5D039F01B

A5F1BDE2-0DCA-4714-8287-2AA089984D85

4B092086-675F-464F-B39F-E0427C4DA2C2

3BB159C4-70B4-43A2-AB91-B611230827EC

F1AA0B82-71E5-40FF-8528-3BB684DEB9CD

9099B50B-F1C9-4248-8D8D-E77D15AB3376

F1D2D3CA-2603-456A-AA58-14F43DCE4370 — копия

AA6AE98D-B43E-4916-90E1-D76C748FD993


Locations of visitors to this page

Желание быть городом. Валерий Кошляков. DOMUS MAXIMA. Музей архитектуры: https://paslen.livejournal.com/2750930.html

"Хлыст" Александра Эткинда: "Секты, литература и революция", "НЛО", 1998, 2013, 2019: https://paslen.livejournal.com/2458424.html
 
Сегодня в СМИ